Ещё мне надо срочно помыть тело и вымыть голову, я ненавижу ходить грязной и ещё больше ненавижу, когда от волос пахнет. Конец света ещё не значит, что я должна превращаться в ходячую помойку. Если я до сих пор жива и ощущаю себя человеком, то эта человечность не должна вонять, как труп. Это трупу не надо мыться. И даже когда я сама им стану, то пусть это случится, когда я буду с почищенными зубами.

Окно моей камеры выходило на тренировочный корт. Сейчас один из пяти отрядов наматывал круги вокруг корпуса. Я не знаю, как назвать этих ребят: солдаты, бойцы… Все они здесь просто люди со своими взглядами и целями. Я не знаю, к чему они стремятся, что они защищают: Крест, его жителей, или самих себя. Я знаю одно: если Земля, или может быть Бог, а может и сам Дьявол, однажды решили избавиться от всего живого, что населяет нашу планету и до конца у них это сделать не получилось, так где гарантии, что это не повторится вновь? Быть может, скоро, и не останется никого кому будет нужна эта защита.

Признаться, идя на ужин, я рассчитывала встретить там Дакира и поинтересоваться, с какого такого на хрен перепуга я должна отрабатывать наказание, за то, что на меня напали? Но, кажется, Дакир не ужинает в общей столовой, потому что там я не увидела ни одного знакомого лица, даже рожи Чейза не было, поэтому всё что оставалось, это дальше давиться возмущением и теряться в догадках — какое наказание будет на этот раз. И с какой такой огромной радости я вообще его получила?!

Под вечер солнце сменило декорации, стряхнув с себя грязные разводы туч, и подарило небу поцелуй, распалив огненно-красный костёр заката.

Пора приводить голову в порядок, то есть обстричь лохмы до приемлемой длины — думаю, до уровня подбородка будет самое то! Зеркала нет; что получится, то получится.

Захватив первую прядь ножницами, я уже почти сделала то, что давно собиралась сделать, как дверь моей камеры бесцеремонно открылась и на её пороге показалась взлохмаченная голова Чейза. Я застыла. Его глаза скользнули от моего лица к ножницам и снова уставились в лицо. Что это? Он озадачен?

Я опустила ножницы и практически заорала во всё горло:

— То есть ты считаешь, что твоего авторитета вполне достаточно, чтобы врываться в мою камеру без стука?!

Чейз переступил порог и с грохотом захлопнул за собой дверь.

— Здесь нет ничего твоего, — отрезал он, вонзая в меня ледяные осколки, летящие из изумрудных глаз.

— Ты мог увидеть меня голой, а моё тело всё ещё принадлежит мне, даже здесь! — Хотелось запустить в него ножницами!

— Правда что ли? — Чейз криво ухмыльнулся и клянусь, моя рука с ножницами дёрнулась. Кусок дерьма, который ещё недавно был рабом Скверны, раз за разом унижает меня из-за метки на запястье. — Расслабься, у тебя не на что смотреть.

Он прошёл мимо меня и кинул на кровать большой бумажный свёрток. Я испепеляла наглеца взглядом. Уничтожала!

— Ах, да, я ведь не подхожу под твои критерии. У меня нет светлых волос, длинной шеи, и потолок я головой не задеваю. А ещё, моя грудь не такая маленькая, чтобы её было практически незаметно; или это всё костюмчик? Настолько тесный, что превращает сиськи в два плоских блюдца? Ты прав, у меня точно не на что посмотреть.

Чейз выждал недолгую пазу и медленно повернул голову ко мне. Скажу честно, красное небо за его спиной и оконная рама, стали самым настоящим обрамлением картины, а Чейз главным персонажем на ней. Идеальным персонажем. И идеальным придурком.

— Что это? — низким голосом произнёс он и медленно шагнул в мою сторону. Его глаза сузились. — Марлин не выходит у тебя из головы?

Из моей головы не выходят её вчерашние стоны, но не суть.

— Мне нет дела до твоей подружки. Выметайся отсюда, я планировала подстричься. — Я сделала шаг к нему, пристально глядя в глаза. — Чтобы стать похожей на мальчика и окончательно и бесповоротно вычеркнуть себя из списка тех, к кому ты неравнодушен.

Чейз издал тихий смешок, больше похожий на звук, когда чем-нибудь поперхнёшься.

— С чего взяла, что ты там есть?

— С того, что тебя стало слишком много в моей дерьмовой жизни. Будь добр, попроси Дакира кого-нибудь другого сделать моим надзирателем.

— Поздно.

Я сузила глаза.

— С сегодняшней ночи ты отрабатываешь наказание. Вместе со мной. Патрулирование территории.

— Ха-ха-ха, — медленно и басисто протянула я. — Как думаешь, сколько раз нужно стукнуть мне по голове, чтобы я потеряла рассудок и вышла с тобой на ночное дежурство? — Я приблизилась ещё на шаг. — Дать подсказу? Хотя нет, сама отвечу: можешь отбить мне все мозги, я всё равно с тобой никуда не пойду. Я даже не житель Креста. И мой обещанный реабилитационный отпуск ещё не закончен.

Некоторое время мы молча убивали друг друга взглядами, а затем Чейз шагнул к моей кровати и одним резким движением вывернул свёрток на пол:

— Твоя форма. Через два часа жду тебя на первом посту. Если не придёшь, завтра утром будешь кормить собой тварей за стеной. Пора отрабатывать еду, медикаменты и крышу над головой, или там, где ты была всё доставалось на халяву? Я в курсе, что твоя работа сильно отличалась от того, чтобы защищать город от тварей, но своим приёмам ты всё-таки как-то научилась, так что на части не развалишься…