— Из чего сделаны стены?! — закричала я, догоняя Чейза, который мчался куда-то в центр города. — Огонь не перекинется на них?!

— Нет!

Но что-то было не так. Вся эта атака казалось слишком глупой, даже для тварей. Ведь если это они подожгли лес, зачем-то они это сделали! А дым не способен здесь всех уничтожить!

— Ветер северный, он гонит огонь к стене! — раздалось из рации Чейза.

— Где Дакир? — прокричал Чейз в рацию.

— С первым отрядом. Все были направлены к северной стене.

Я остановилась, вертя головой из стороны в стороны, словно перед глазами вот-вот мелькнёт ответ на главный вопрос — зачем этот пожар был организован? И вот он, пожалуйста — ответ!

Я рванула за Чейзом и, вцепившись в локоть, попыталась развернуть к себе, но он отшвырнул меня, как крохотного котёнка и помчался дальше.

— Не лезь под руку! — рявкнул он напоследок.

Ненавижу себя — я помчалась вдогонку.

— Что питает эту вашу паутину?! — закричала я ему в спину. — Что даёт ток?!

Чейз не реагировал, он снова говорил с кем-то по рации.

Да чтоб тебя!

Я выхватила рацию у него из рук и силой толкнула в грудь.

— Что даёт ток для барьера?! — яростно заорала я, обливаясь потом с головы до ног.

На какое-то мгновение мне показалось, что его кулак уже говорит привет моему лицу, но вот взгляд Чейза резко прояснился и он, как волчок, стал крутиться на одном месте из стороны в сторону. И я знала, куда он смотрит! Дошло наконец!

— Это солнечные батареи, да? — закричала я, тыкая в огромные пластины, установленные на гигантских кронштейнах, на весьма приличном расстоянии друг от друга. — Они по всему периметру стоят?! Чейз! Это солнечные батареи питают барьер?!

Чейз сурово взглянул мне в лицо:

— Не поверишь — это целая солнечная электростанция.

Конечно — солнечная электростанция! Что могло быть проще?

— И где находится главный источник питания?

Чейз мочал. Кажется, до него итак всё дошло, но я просто обязана была сказать это вслух:

— Где центр управления этой вашей солнечной электростанцией?! Где находятся аккумуляторы?!

Мне не нужен был ответ: в его зелёных глазах, отражающих полыхающее огнём небо, было итак всё написано — у северной стены!

— Это ловушка, — тихо произнесла я, едва шевеля губами.

— Пламя охватило северный участок стены! — заговорила рация в моей руке, — но до батарей ей не добраться! — Шипение. — Никому не прикасаться к стене, всем покинуть вышки, скоро на ней можно будет жарить яичницу!

— Аккумуляторы не выдержат такой температуры, — сухо произнёс Чейз, глядя на одноэтажное здание позади себя. — Они выйдут из строя, и тогда…

— И тогда ваша замечательная паутинка, превратится в отличную лестницу. Как я и говорила! — закончила я за Чейза, но его уже не было на месте, он бежал в сторону здания с большими металлическими воротами.

Это оказался загон для мотоциклов! Он оседлал железного зверя и почти что вырвался на свободу, когда я мигом запрыгнула на заднее сидение. Чейз даже спорить не стал, сейчас каждая минута была на счету.

Мы мчались в южную сторону города, туда, где паутина с внешней стороны стены накалится от пожара ещё не скоро, или вообще не накалится. Я ведь до конца не знаю, как тут у них всё устроено.

— Аккумуляторы рядом со стеной?! — закричала я, впиваясь одеревеневшими пальцами в край сидения.

— Почти, — еле слышно отозвался Чейз. — Они встроены в неё.

Я почти рассмеялась:

— Что за дебил их туда встроил?!

Мотоцикл так резко остановился, подняв с земли гигантское облако пыли вперемешку с первым снегом, что я практически свалилась наземь. Боком точно проехалась. Чейз тут же рванул вперёд.

— Это южная стена? — закричала я, в попытке за ним угнаться.

И да, это была южная стена, противоположная северной. Мрачная, почти незаметная в ночном мраке. В этой части города как будто все вымерли, на улицах ни души; кое-где в домах тускло горит свет, но никто не пытается выйти посмотреть, с чего это вдруг была поднята тревога. А сирена оглушительным воплем сотрясала морозный воздух, вынуждая перепонки дрожать от постоянного напряжения. Здесь пахло пожаром, но дым не заставлял задыхаться, здесь снег большими хлопьями опускался на землю, превращая её в белый холст, который расстилал невидимый художник, готовящийся нанести первые штрихи кроваво-красной кистью.