– Чем так важен этот дневник?
– возмутился Ронин.

Осторожно подбирая слова, Джек объяснил:

– Моего отца убил ниндзя. Дневник - единственная оставшаяся у меня вещь, принадлежавшая ему.

Ронин пристально с любопытством разглядывал Джека, его обычная грубость сменилась сочувствующим выражением.

– Сентиментально, но я понимаю, - сказал он, гордо положив руку на мечи.
– А это мои отцы, - он открыл бутылку и сделал глубокий глоток. На мгновение Джек подумал, что ему пора остановиться.
– Если это Ботан, о котором я слышал, он беспощадный воин и гонитель иностранцев. Тебе понадобятся мечи, когда вы с ним встретитесь.

Джек послышался совета Ронина. Самурай был определенно прав. Киото и Нара были опасны, но он будет гораздо увереннее в своих шансах с мечами в руках.

– Тогда в Киото, - согласился Джек, поднимая свои вещи и надевая шляпу Ронина.

Без других вещей, у них не было причин задерживаться.

– Увидимся, воришка!
– сказал Ронин, украдкой глядя на Хану.

Он был на полпути к двери, когда Хана с выражением надежды на лице настойчиво спросила:

– А-а как же я? Я могу пойти?

Ронин решительно покачал головой.

– Нет.

– Я только...

– Я сказал НЕТ!

Ее голова упала, сокрушенная отказом Ронина. Глядя на Хану, забившуюся в угол, несчастную и брошенную, Джек понял, что не только она хотела их компании, им она тоже была необходима:

Джек оттащил Ронина в сторону.

– Почему ей нельзя с нами?

– Девочка - это ответственность. Она - вор, без чести и доверия.

– Но Хана помогла нам, - спорил Джек.

– Ради своих целей. К тому же, это еще один голодный рот, а у нас нет столько денег.

– Но мы не знаем, что нам не пригодятся ее навыки при поиске моих мечей.

Ронин не выглядел убежденным, но Джек привел веский аргумент.

– Ладно, - сдался он.
– Одно неверное движение, и она познакомится с лезвием моего меча.

Джек повернулся к Хане, но она уже подпрыгнула и была рядом.

– Всегда хотела побывать в столице, - она лучилась радостью.
– Как думаешь, мы увидим Императора?

Покидая Кизу, они держались окраин города, но все же взглянули на магазин того торговца. Здание было увешано талисманами на удачу, талисманами офуда и защитными амулетами из местного храма синто. Внутри торговец отчаянно пытался задобрить жену, показывая ей новые украшения и кимоно. Но ей они не были интересны, спрашивая откуда они и кому принадлежали до нее, она все время держала дымящийся ладан у головы.

Джек не смог удержать улыбку от их гримас. По крайней мере, в будущем они будут более уважительными к незнакомцам, а торговец - более честным в своих сделках.

Склонив головы, банда из троих направилась на север в Киото. Река наполнилась после ночной грозы, грозя вылиться из берегов. Когда они пересекали ее, Джек заметил, что прочный мост скрипит от ее постоянного потока, и молился, чтобы он не смел уступить этому напору. Он не собирался оставаться в Кизу еще на день.

Пока они двигались на север, Хана говорила веселым голосом обо всем на свете. Ронин шел немного в стороне, предпочтя компанию сакэ. Джек же был счастлив слушать ее болтовню. Она отвлекала его от мысли о прибытии в Киото. Он не мог скрывать, что рад вернуться в место, бывшее его домом последние три года, но он боялся того, что увидит там.

Они пробирались сквозь лес по главной дороге, ненадолго останавливаясь, чтобы перекусить холодным рисом. К позднему вечеру, они были единственными путниками на этой дороге. Хана, все так же громогласно, выразила восторг:

– Это словно мы - часть истории кошакуши. Я видела однажды такого сказочника, выступавшего на улице в Кизу. Он читал из Тайхейки и Хейки Моногатари и рассказал истории о легендарных сражениях, храбрых самураях и...

Она остановилась, вскинув голову и слушая странный шум. Джек тоже его слышал – какой-то странный напев. Он переглянулись, а потом повернулись к Ронину. К их ужасу, он начал напевать под нос – если этот кошмар можно было назвать пением. Весь день Джек отмечал, что поведение самурая становится веселее, чем больше он пил. Ронин настоял купить в дорогу еще две бутылки, кроме их еды. Расправившись с первой, он начал вторую и теперь покачивался при ходьбе.

– Он танцует?
– удивилась Хана.

Джек тоже не мог поверить в то, что видел, а Ронин исполнял джигу, выбрасывая в сторону ногу и маша руками. Поймав на себе взгляд Ханы, Джек уже не смог сохранять спокойствие на лице. Они рассмеялись от этого странного представления, Ронин не замечал их веселья.

– Какая веселая, но странная компания путников!

Темная фигура перегородила им путь. Он был широк, как бык, его волосы были завязаны в косичку, а нос был таким широким, как пятак у свиньи. Одной рукой он небрежно махнул большой деревянной дубинкой.

– Пьяный самурай, хихикающая девочка и гайдзин!

Ронин замер, немного удивившись внезапному появлению мужчины.

Шорох кустов выдал еще около пяти человек. У первых тоже были дубинки, но короткие и коренастые, как пеньки. У того, что был ближе к Джеку, была лысина, а в мускулистых руках он держал топор. Рядом с ним был мужчина помладше, вооруженный посохом. У четверых была колючая щетина. Пятый, тонкий как грабли, подкрался сзади. Он ухмыльнулся Хане, показывая большую щель там, где были выбиты зубы, и поднял окровавленный нож.