пьесы был сделан Арриго Бойто.)

В дополнение к заметке Сарсе французский корреспондент бель¬

гийской газеты «Индепанданс бельж» писал следующее: «Госпожа

Дузе — великолепная актриса, временами — просто первоклассная.

Невзирая на свою несколько преувеличенную простоту, она, несомнен¬

но, обладает большим практическим опытом и одарена талантом со¬

здавать на сцене те или иные эффекты, не готовя их заранее... У нее

не пропадает ничего — ни единого жеста, ни слова, ни интонации. Но

это — все. Кроме этого — ничего. Исключительна? Нет, совсем нет.

* Макаронический (от итал. maccheroni — макароны) — шуточный литера¬

турный стиль, пересыпанный иностранными словами или словами, составлен¬

ными на манер иностранных. Здесь: слишком по-итальянски (игра слов: ма¬

кароны — национальное итальянское блюдо).

Сегодня в Париже найдется по крайней мере дюжина актрис, кото¬

рые, без всякого сомнения, превзойдут Дузе в исполнении, скажем,

роли Клотильды в «Фернанде» или Маргерит в «Даме с камелиями»...

Все дело в том, что венская публика слепо следует за пришедшей

из-за Альп чародейкой всюду, куда той заблагорассудится ее повести,

Эта публика, иногда суровая, порой даже жестокая и непреклонная,

с закрытыми глазами приняла искусство Дузе. Эта публика гордится

только что родившейся здесь, в Вене, знаменитостью и, когда эту

актрису задевают, демонстрирует свою обиду, подобно ребенку, у ко¬

торого сломали любимую игрушку. Да, пожалуй, это самое подходя¬

щее слово. Дузе — это игрушка, которой венская публика забавляется

в сезон 1892 года...»

И все же бельгийской газете придется разделить всеобщее восхи¬

щение, когда спустя три года Элеонора Дузе покорит брюссельскую

публику.

Изменит свое мнение после парижских гастролей Дузе даже и

непреклонный Сарсе и между прочим заметит, что, «когда видишь и

слушаешь Дузе, кажется, будто ты чудесным образом знаешь италь¬

янский язык».

В октябре 1892 года, в то время, когда Дузе еще гастролировала в

Вене, вышел в свет седьмой том Полного собрания пьес Дюма-сына.

Свое предисловие к «Багдадской принцессе» автор закончил словами:

«В этом новом издании на 80-й странице в последней сцене есть ука¬

зание, которого читатель не найдет в предыдущих изданиях. После

своей реплики, обращенной к мужу: «Я невиновна. Клянусь тебе,

клянусь тебе!»—Лионетта, видя, что муж все-таки не верит ей, вста¬

ет, кладет руку на голову своему ребенку и повторяет в третий раз;

«Клянусь тебе»,—и этим жестом и интонацией убеждает его в том,

что говорит правду. Мадемуазель Круазетт118 (первая исполнительница

роли Лионетты) не произносила эту реплику в третий раз, так как я

не предлагал этого в пьесе. Однако надо, чтобы это «клянусь тебе»

прозвучало и в третий раз, без этого не обойтись, ибо одной интона¬

ции, хотя и убедительной, в данном случае совершенно недостаточно.

Находка эта принадлежит Дузе, когда она работала над ролью

в Риме, удивительной итальянской актрисе, восхищающей сегодня

Вену, и я охотно принимаю ее в окончательной редакции пьесы. По-

истине можно только пожалеть, что эта выдающаяся актриса не ро¬

дилась француженкой».

В своих первых эссе молодой Гуго фон Гофмансталь (Лорис),

вдохновляемый главным образом намерением прославить Элеонору

Дузе*, отмечал, между прочим, что по сравнению с Сарой Бернар,

* Jlopuc (Гуго фон Гофмансталь), Легенда одной венской педели; Элеоно¬

ра Дузе (1903 год), Берлин, «Фишер ферлаг», 1930, стр. 232—243.

актрисой, виртуозно владеющей техникой, женщйной в полном смыс¬

ле этого слова, которая выражает лишь себя и для которой слова

автора не более чем комментарий, Элеонора Дузе всегда ставит

выше собственной личности образы, созданные поэтом, а если поэту

они не удались, она вселяет в его марионеток жизнь человеческих

созданий, поднимая их на такую духовную высоту, о которой автор и

не помышлял. Она настолько же выше натурализма, насколько Баль¬