рает ибсеновскую Гедду, играет самую душу Гедды».

Некоторые критики с горечью отмечали, что Дузе приходится

играть в пьесах авторов, не достойных ее таланта. Доктор Герберт

Френцель весьма проницательно заметил по этому поводу, что при

оценке сценических достоинств подобных произведений критики час¬

то впадают в ошибку, ибо недооценивают или не признают вовсе

того факта, что актер не хочет быть лишь простым интерпретатором

текста, а стремится и здесь создать нечто свое, быть художником *.

До прихода Дузе театральное искусство довольствовалось стремле¬

нием выразить лишь внешнюю красоту. И одной из самых больших

заслуг итальянской актрисы как раз и является, по выражению Шлен¬

тера, то обстоятельство, что она помогла театру освободиться от тя¬

готевшей над ним традиции показывать «только то, что красиво».

Разумеется, находились и те, кто утверждал, что в Италии имеют¬

ся десятки артистов равного с Дузе таланта. Чтобы опровергнуть

это, Цабель обратился к Ристори, Сальвини и Эрнесто Росси с прось¬

бой высказать свое мнение о Дузе. В ответе этих трех артистов,

кстати сказать, лишенном даже намека на зависть, выражалась гор¬

дость по поводу того, что появилась новая актриса, способная при¬

умножить славу театрального искусства Италии.

Историк театра Юлиус Баб124, включив в свою книгу о современ¬

ном театре вдохновенную главу о влиянии Дузе на театральное ис¬

кусство, отнес ее к плеяде провозвестниц современного театра, ибо

своей игрой она разрушила схему «выходов и уходов» и стала одной

из родоначальниц театра ансамбля, обладая способностью живо изо¬

бражать на сцене каждый человеческий образ. Он отмечал также, что

Дузе содействовала моральному очищению нравов и не меньше,

чем ибсеновская Нора, способствовала духовному возрождению

женщины .

* Герберт Френцель, Выступления Элеоноры Дузе и их влияние в Герма¬

нии (сообщение на конференции в Риме, посвященной столетию со дня рож¬

дения Дузе).

Увидев Дузе в Берлине, Гергардт Гауптман писал: «Для меня она

самая великая актриса, более того, она — олицетворение самого ис¬

кусства. Ее величие в том, что она никогда не идет по пути воссоз¬

дания внешней характерности, но воплощает внутреннее душевное

состояние персонажа, отчего и сам характер приобретает в

конечном итоге четкую форму и вполне определенный рисунок. В

этом как раз и состоит весь секрет современного искусства.

Раньше брали определенные образы и ставили их в какую-ли¬

бо психологическую ситуацию; теперь же берут определенную

психологическую ситуацию, которая влияет на логическое развитие

образа.

Итак, Элеонора Дузе предстает совсем в новом свете, и становят¬

ся понятнее причины ее успеха. Значение ее возрастает и оттого, что

она первой вынесла на сцену психологическое искусство, которое

распространяется сейчас по свету, из романа переходит в театр, ста¬

новится излюбленной темой литературных дискуссий и конферен¬

ций».

ГЛАВА XIII

После короткого отдыха в Каире в феврале 1894 года Дузе, по

договору с Чезаре Росси, возобновила свои лондонские выступления.

Они проходили с 3 мая по 16 июня в «Дэли-тиетр». Еще 20 февраля

она написала Росси из Египта, сообщив репертуар будущих гастро¬

лей, выбранный английским импрессарио Герлитцем. В него входили

«Дама с камелиями», «Федора», «Сельская честь», «Трактирщица»,

«Родина» и на выбор — «Одетта» или «Фру-Фру». Дузе просила

«смонтировать» этот репертуар и напоминала, что в Лондоне, как и

всюду за границей, нет суфлеров, что они вовсе не допускаются на

театре и что она считает это правильным. Она отмечала, что, кроме

«Дамы с камелиями», перевод которой был сделан специально для

нее, все остальные пьесы входят в репертуар труппы Росси, и по¬

этому лучше заблаговременно начать репетиции, чтобы все было под¬

готовлено как следует.