мы видим вокруг, обрело смысл, а духовная жизнь стала бы более

полной, явилась Элеонора Дузе» *.

Впоследствии Дузе еще двенадцать раз приезжала в столицу Авст¬

рии и сыграла для венской публики восемьдесят восемь спектаклей,

ГЛАВА XII

С венских гастролей началась мировая слава Элеоноры Дузе и ее

постоянные переезды из одной страны в другую. Когда у нее спраши¬

вали, какую страну она предпочитает, Элеонора отвечала: «Переезд».

По совету знаменитых венских актеров Адольфа фон Зоннента-

ля 119 и Йозефа Кайнца директор «Лессипг-театра» Оскар Блюмсн-

таль пригласил итальянскую актрису в Берлин. На торжественном

вечере в Риме по случаю столетия со дня рождения Элеоноры Дузе

в 1958 году немецкий искусствовед доктор Герберт Френцель отме¬

тил, что, несмотря на совершенно невиданный успех в России и в

Вене, многие сомневались, сумеет ли Дузе завоевать берлинскую

публику, которая слыла весьма сдержанной и равнодушной к «пар¬

веню».

21 ноября 1892 года спектаклем «Дама с камелиями» Дузе нача¬

ла свои выступления в «Лессинг-театре», посещаемом обычно людь¬

ми состоятельными, привыкшими к развлекательным представлени¬

ям. И все же ей удалось покорить и эту трудную публику. 23 ноября

состоялся второй спектакль — «Фернанда». На этот раз в конце пред¬

ставления аплодисментов было куда больше, чем после «Дамы с ка¬

мелиями».

В конце ноября 1892 года состоялся дебют Дузе в «Родине» Зу-

дермана. На другой день после спектакля автор писал жене, которую

болезнь задержала в Дрездене: «Это был грандиозный вечер! Там бы¬

ла моя Магда, чистая, светлая... Теперь уже никто не посмеет ее

обижать. Рассказать тебе о ее искусстве я просто не в силах. Нашу

Магду она видит в идеальном свете, к тому же добавляет от себя ты¬

сячи и тысячи находок и всяких откровений. Во втором акте она

бесконечно мила и любезна. В третьем — сначала в ней появляется

нечто вроде благожелательного превосходства, вполне дружелюбного,

а потом я увидел, как она постепенно вживается в образ, совершен¬

но перевоплощается в него. Но о подмене Магды собой не может

быть и речи, даже если эта подмена — сама Дузе! В четвертом акте

переводчик Натансон выпустил большую сцену с семьей, что меня

несколько расстроило. Дузе начала с трогательной сцены с пастором,

потом шла сцена с Келлером. Сперва она говорила устало, но несколь¬

ко насмешливо, а потом стала поистине великолепной. Сцена с отцом

заставила содрогнуться весь зал... Что же до сцены смерти, то она

прошла под всхлипывания родных, которые, впрочем, были в меру

сдержанны. Наконец, ее немая сцена. Описать се просто невозможно.

Широко раскрытые глаза Дузе были устремлены вдаль с мучитель¬

ным недоумением. Это трагическое величие духа делало прекрасной

даже самую смерть»*.

Известно, что из уважения к величию смерти Элеонора Дузе из¬

бегала показывать ее на сцене. Она добивалась того, что зритель

ощущал ее через восприятие других действующих лиц. Так и в

«Родине» Дузе по собственной инициативе перенесла сцену смерти

отца Магды за кулисы, и зритель догадывался о случившемся лишь

по поведению актрисы, по охватившему ее ужасу и смятению. Автор,

как видно из его письма, полностью принял введенное ею изменение

и признал, что всякая иная трактовка образа Магды не может срав¬

ниться с той, что дала Дузе. Подобное изменение замысла автора

пьесы является примером, который как нельзя лучше подтверждает

мнение театрального критика Евгения Цабеля 122, отмечавшего, что та¬

лант Дузе не ограничивается чисто театральной сферой, но его можно

отнести к области поэтического творчества, ибо, готовя роль, она

дополняет ее собственными психологическими деталями и таким

образом создает свое, особое отношение к характеру героини.

Дузе показала берлинцам девять разных ролей, сыграв восемнад¬

цать спектаклей, и успех ее выступлений постепенно все возрастал.