— Ты действительно этого хочешь? — с трудом узнаю голос Снежаны.

— Да, девочка, — выдавливаю из себя и торопливо добавляю: — Все уже было сказано.

Стоило, конечно, снимать трубку, чтобы услышать ее голос и многочисленные короткие гудки. Кладу телефонную трубку на осиротевший от референта стол. Девушка проявила максимальный такт, чтобы не мешать разговору, отойдя к противоположной стене кабинета. И больше того, она даже лицом к стене повернулась, чтобы не смущать меня своим видом, дав возможность вести серьезную деловую беседу. Референт уперся руками в стену, широко расставив ноги, так, словно, предлагал мне немедленно приступить к личному обыску. Интересно, на таможне девушки таким образом проходят личный досмотр или как-то иначе, подумал я, прежде чем снова дал возможность референту почувствовать себя максимально счастливым в стенах родного учреждения.

Не зря этот день у меня звездный, решил я после того, как, резко развернувшись, девушка преклонила свои колени перед директором фирмы, по-видимому, исключительно в знак признания его заслуг перед коллективом. И, наконец, после того, как я с благодарностью ответил на ее заботу о руководстве, сразу понял — наши чувства взаимны. Если ты с чуткостью относишься к нуждам своих сотрудников, они всегда стремятся платить тем же.

Однако посещением генерального менеджера и его референта мой звездный день не закончился. Когда мы с Сашей вышли во двор, я увидел еще одну звезду. Она была аккуратно нарисована на дверце моей «Волги». Большая шестиконечная звезда, четко начерченная голубой краской. Банка с этой самой краской стояла рядом с колесом машины, и торчавшая из нее кисточка сходу напомнила жест пальцем, который очень любит демонстрировать мой сын.

Только на этот раз жест доброй воли продемонстрировал мне явно Котя. Я сразу понял — визит изобретателя в концерн «Олимп» состоялся и Гершкович не потерял чувства юмора. Огорчаться от такого проявления юмора мне не приходится. Когда постоянно преподносишь кому-то сюрпризы, нужно быть готовым к тому, что и тебе в ответ могут сделать что-то приятное.

Однако хотя Котя поставил точку в нашем бессловесном диалоге, сдаваться я не собираюсь. Ни по поводу своей линии поведения в связи с требованиями команды мэра, ни с возможностью катить по городу с этим, как раньше говорилось, символом современного фашизма. Саша недоуменно вытаращил глаза, когда я, взяв кисточку, быстро заполнил краской внутреннее пространство голубой звезды, в меру своих скромных художественных способностей дорисовал на окончаниях граней кругляши и, пыхтя от чрезмерного усердия, точно так, как еще недавно референт, вывел полукругом над звездой надпись «Шерифъ». Именно так, с «ером» на конце. Сам не знаю отчего, может, чтобы рябовские традиции поддержать.

Я отошел в сторону, полюбовался своей художественной работой и остался собой доволен.

— Чего застыл, как мумия? — обращаюсь к Саше недовольным тоном.

Стоит молчит, мог бы в конце концов похвалить меня за проявление таланта художника. Ничего, ты сейчас тоже живописцем станешь.

— Тут еще краска осталась. Так что, давай, наведи надписи на мусорных контейнерах, — командую водителю.

Я всегда привык быть с людьми в равном положении. И с господином губернатором, и с собственным водителем. Теперь Саша даже не станет думать, что кто-то может заставить его шефа выполнять малярные работы. Он сам это делает с радостью, когда хочет.

О самом водителе такого не скажешь. Ничего, Саша, трудотерапия тебе не помешает. В следующий раз не станешь молчать, когда тебя Рябов командировать будет. В отличие от меня, водитель, так блестяще справившийся недавно с секретарскими обязанностями, обновлял надпись «Ветераны труда обслуживаются вне очереди» без явного удовольствия.

Хотя мой офис все время радует добычей постоянных клиентов этого контейнера, о чем свидетельствует аромат, несущийся из его недр, очереди возле этого источника дополнительных благ пенсионеров почему-то сейчас не наблюдалось, несмотря на Сашины старания. Наверное, только потому, что ветераны атакуют контейнера в то время, когда я любуюсь ночным небом, усеянным звездной пылью.

Однако даже среди них есть недисциплинированные люди. Потому что вместо того, чтобы убедиться в справедливости поговорки «Кто рано встает — тому Бог дает», один из, по-видимому, постоянных клиентов мусорного контейнера только сейчас заявился для поддержания жизненных сил. Видимо, вчера недопитую бутылку денатурата нашел, догадываюсь, глядя на его одутловатую морду, на которой было написаны народные тяготы в период становления государства. Очки носит, сразу видно, интеллигентный человек. Это чтобы в мусорнике наощупь свое счастье не искать, подумал я, глядя на опоздавшего к расхватыванию материальных благ, созданных фирмой «Козерог».

Однако этот деятель тут же доказал — в его жизни есть и другие интересы, кроме мусорных контейнеров. Вместо того, чтобы обслужиться без очереди, не обращая внимания на художественные старания Саши, он почему-то уперся взором в дверь моей машины.

— А что, у нас уже и шерыфы есть? — обратился ко мне человек, по всей видимости, разбирающийся в политике.

— Какой мэр без шерифа? — задаю встречный вопрос. Действительно, все мы зависим друг от друга, даже если не учитывать сложные взаимоотношения, которые переплели интересы Гершковича, председателя горсовета и мои собственные. Нужно будет на тачке Коти наш крест изобразить, решил я, но только в виде могильного. Однако сразу понял — это будет слишком прозрачным намеком по поводу дальнейшего развития общегородских событий. Коте я только добра желаю, как и он мне. Напрасно, что ли, я таким вот шерифом заделался?

— А когда шерыфов ввели? — снова начал допрашивать меня интеллигент.

— Ты что с Луны упал, телевизор не смотришь? — огрызнулся я. О газетах намеренно не спросил. Они сейчас стали редкостью не только в домах людей, но и в мусорных контейнерах.

— Два дня не видал, — честно признался постоянный клиент нашей фирмы.

— Ну, даешь. Америка через суд в Гааге доказала, что мы — на ее территории. Тут еще три тыщи лет назад, оказывается, древние индейцы жили. И теперь мы уже стали пятьдесят третьим штатом Америки. После Биробиджана. Чего ты тут околачиваешься? Нас американцы под себя подмяли, всем безработным пособие дают. Как своим гражданам, минимум, по шестьсот пятьдесят долларов.