Несмотря на то, что приближаться к этому старому аферисту было не очень приятно, я сорвал пластырь с его рта и тихо сказал:

— Для начала, ответь на один вопрос. Жить хочешь? Рогожин одарил меня наполненным ненавистью взглядом и мужественно выпалил:

— Да!

Жизнь за городом дает ряд преимуществ. В частности, могу любоваться картиной звездного небосвода, не ограниченной квадратами тянущихся вверх зданий. Звезды мерцали в густоте черного по-летнему неба тысячами бриллиантовых осколков. И как я раньше не догадался использовать такую прекрасную картину, созданную природой? Ничего, есть еще время исправиться, побаловать жену, когда снова возникнет необходимость, как перед приемом у господина губернатора. Тогда выведу Сабину из дома на ночной воздух, уже явственно несущий свежее дыхание холодов, и вместо очередного дешевого украшения подарю ей это звездное небо. Так и скажу: «Дорогая, я дарю тебе все эти звезды». Представляю, как Сабина обрадуется…

Ночь давным-давно уступила свои права дню, но и он стал для меня звездным. Иначе отчего в своем офисе я первым делом столкнулся с невесть откуда взявшимся генеральным менеджером? Встречи с ним для меня всегда были этакой разновидностью простого человеческого общения, после которого тянет не увидеть небо в алмазах, а поскорее забыться в тяжком мареве сна, чтобы хоть каким-то образом успокоиться от радости. Однако сегодня менеджер решил обрадовать меня по-настоящему.

— Слушай, — генеральный менеджер зыркнул в сторону двери точно так, как гениальный изобретатель, которого я отправил повышать тонус жизни Гершковича. — Мне кажется, это, конечно, предположение, но все равно, я обязан тебя предупредить, чтобы потом разговоров не было. Иначе ты меня неправильно поймешь…

— Слушай, — перебил я его, придавая голосу интонации собеседника, — я понимаю, чего ты хочешь. Тут такое дело, как бы это сказать, в общем… Короче говоря, если ты думаешь, что я появился на свет только затем, чтобы выслушивать твои бредни, то ошибаешься.

— Ах так, — взвизгнул менеджер, — в общем и целом, считай, я тебя предупредил.

Менеджер вскочил и потопал к двери, небрежно бросив:

— Только ты потом не обижайся, когда из твоей задницы посыпятся приключения.

— Назад! — скомандовал ему я. — Колись, что случилось. Иначе тебя еще раз премирую. Почетной грамотой. По итогам годовой работы.

Сказано сильно. Потому что по итогам года сотрудники фирмы «Козерог» получают такие премии, о которых даже я еще десять лет назад не посмел бы мечтать. Да и не мечтал, честно говоря, потому что все свободное время тратил не на грезы, уподобившись сказочному герою-дураку, а исключительно на работу.

Менеджер беспрекословно повиновался, грохнулся в кресло и почему-то без своих обычных предисловий тут же заложил коммерческого директора:

— Мне кажется, Сережа что-то не то делает.

Наконец-то нашелся в этом мире человек, который может меня убедить в несостоятельности Рябова.

— Конкретнее, — потребовал я.

— Конкретнее? Пожалуйста, конкретнее. А разве я когда-то что-то неконкретное тебе говорил, а? Ты можешь мне иметь сказать за такое дело или нет? Вот я и говорю… Да, что я тебе сказал? Рябов… Рябов пасет прокуратуру. Нового прокурора. Я тебе говорю, это хорошо не кончится. Потому что наш новый прокурор, это такой мальчик… Прямо-таки подарок, не иначе. Я тебе так скажу, бандиты с большой дороги рядом с ним, как счастливый лотерейный билет. Этот прокурор…

— Да знаю я, кто он такой, расслабься.

— Ты знаешь… Ты всегда все знаешь, а как трудно, так всегда я должен идти уперед, как тот Павка Корчагин.

— Конечно, — спокойно заметил я, — в конце концов кто, кроме тебя, способен хорошо решить проблемы фирмы?

Генерального менеджера так расперло от гордости, что он тут же выпустил воздух вместе с зарядом дополнительной информации по поводу неправильного поведения Сережи:

— Я говорил с людьми, в городе серьезное происходит. И что мы видим? Вместо того, чтобы обойти неприятности, Сережа сам на них лезет. И сказал мне… Короче, я всегда чувствую… Что-то будет…

— Кончай каркать, — начинаю постепенно выходить из себя, но генеральный менеджер оставался непреклонным, как товарищ Ярославский в религиозных вопросах.

— А ты знаешь, где Марина? Ага, не знаешь, — продолжал исповедовать свою религию загадок на чужих нервах этот специалист. — И вообще, что ты знаешь? Ничего не знаешь…

Я мгновенно перегнулся через стол, прихватил в пятерню галстук генерального менеджера и решительно потянул вместе с ним в свою сторону обладателя французской галантереи.

— Сейчас ты точно, как Павка Корчагин сделаешься, — гарантирую возможность убежать от дел на больничную койку.

Генеральный менеджер, как и положено высококлассному специалисту, мгновенно сделал правильный вывод, стоило ему только начать движение вперед со стулом, хотя он пока что похож на того Корчагина, как стул — на боевого коня.

— Марина сидит в «Улыбке», — сходу весьма конкретно начал высказываться менеджер. — В этом бляднике, напротив прокуратуры.

Я тут же отпустил галстук — и менеджера отбросило назад. Значит положение действительно серьезное. Но, следуя давней традиции, Рябов об этом мне не поведал. Хорошо, что даже в наши демократические времена стука-чество по-прежнему на высоте. Придется отметить старания генерального менеджера.