Видимо, от нетерпения дождаться меня на него понос напал. Однако вместо того, чтобы гостеприимничать, полковник бросил командным тоном:

— Обувь сними, вот тапочки.

— Папаша, я бабки не за стриптиз получаю, а совсем по другому поводу, — тем же недовольным тоном продолжил я, однако полковник явно предпочитал чистоту в доме скорейшему выздоровлению телевизора. Пришлось выполнять его боевой приказ. В конце концов есть такая традиция — выполнять последнее желание человека. Хотя сам Прохоров вряд ли ей следовал, я проявил человеколюбие и потопал в носках по паркету в комнату. Сейчас меня только эти носки от Сабининого целителя отличают.

— Что у вас, папаша? Говорите, пока я насморк не прихватил.

— Сломался, падло, — выдал причину поломки телевизора мой клиент.

Я снял заднюю панель, открыл «дипломат», набитый инструментами, для вида поковырялся отверткой во внутренностях телевизора, в устройстве которого разбираюсь не хуже этого полковника. Полковник настороженно следил за моими действиями.

— Это будет стоить пять долларов, папаша, — буркнул я глухим голосом. — Надо деталь ставить. Заграничную.

— А дешевле нельзя?

— Папаша, я на пенсионерах не наживаюсь.

— Действуй, — приказал полковник таким голосом, что мне поневоле захотелось стать по стойке «смирно».

И однако вместо этого я просто-напросто поставил в гнездо предохранитель от этого же телевизора, и спустя полминуты он уже демонстрировал бьющих друг друга клюшками спортсменов под громкие вопли трибун и причитания комментатора. Если сейчас период закончится, мне не следует спешить. Вдруг во время перерыва кто-то из соседей нашего ветерана на площадку выскочит, перекур устроит. И чего это у людей такие замашки дурные, брали бы пример с меня, курили бы в доме — меньше свидетелей всяких на свете было бы.

— До окончания первого периода еще много времени, — поведал телевизор в то время, когда я крутил ручки настройки, — чтобы забить ответную шайбу. С площадки удален…

Кто там удален, меня уже мало интересовало, потому что таймер в углу экрана показывал двенадцать минут тридцать две секунды чистого игрового времени. За это время Уэйн Грецки мешок шайб забить может. А мне шайбы без надобности, я лучше забью первый маленький гвоздик в будущий гроб клиента.

— Порядок, папаша, гоните монету, — хрипло выдохнул я.

Полковник явно недовольно повернулся ко мне спиной и зашагал к секретеру.

Я собирал инструменты в чемоданчик под громкие звуки, издаваемые ожившим телевизором, и сообщил Прохорову:

— Как часы работает. Папаша, прокурор просил передать вам, чтоб на дно легли.

Полковник на мгновение застыл, словно его оглушило во время атаки, но тут же положил на телевизор купюру и чересчур горячо сказал:

— Какой прокурор? Что ты несешь? Иди отсюда.

— Уже иду. Только учтите, Прохоров, он под колпаком. Телефон прослушивается, поэтому и меня прислал. Тем более, папаша, что в последний раз ваш человек так плохо сработал — дальше некуда. Неустойку придется платить. Клиент выжил.

— Не понимаю, о чем ты говоришь, — более нервно бросил отставной полковник.

— Ну и хорошо. В общем, я предупредил. Опасность и вам грозит.

Я нарочито медленно повернулся к нему спиной и пошел к двери.

— Стоять! — по-военному рявкнул отставник.

Никак от привычек своих не отучится. Пора бы. Ничего, я тебя вылечу и от этого. Больше командовать не будешь.

— Чего еще, папаша?

— Телевизор потом не поломается?

Я усмехнулся и нагло заметил:

— Не волнуйтесь, на ваш век точно хватит.

— Мне действительно что-то угрожает? — не выдержали нервы у моего клиента.

— Еще как, — серьезным тоном сказал я, мгновенно вытянул вперед руку с девятимиллиметровым «комбатом», увенчанным серебристым глушителем, и выстрелил. Пуля вошла в лоб полковника точно над переносицей, отбросив его на журнальный столик. Бедняга, так порядок любит, чистоту соблюдает, а сам вазу разбил.

— Шайба в воротах «Рейнджеров»! — завопил телевизор.

— Это точно, — пробормотал я, вытирая отпечатки пальцев на его панели.

Полковника можно было грохнуть гораздо раньше. Не на лестничной клетке, это опасно, а сразу после того, как я убедился: в квартире, кроме него, никого нет. Однако, какую бы работу человек ни выполнял, он должен это делать с удовольствием.

Поэтому я не без наслаждения прикурил сигарету, затянулся несколько раз, пригасил ее и спрятал окурок. Зато с помощью носового платка достал два других, свеженьких, минут десять назад подобранных в этом же парадном вместе с порожней бутылкой водки. Менты просто бесятся, если на месте преступления никаких следов не находят. Пусть людям будет приятно, решил я, надевая кроссовки и парик с усами.