Передумал не оттого, что Воха вряд ли стал бы всерьез отвечать на действия руководителя фирмы, пусть у него в руках такая замечательная антикварная палочка, с которой я передвигаюсь по дому. А потому, что заместитель коммерческого директора вполне предвидел мою реакцию на его молчание: Воха приперся в гостиную вместе с Трэшем. Собака настороженно следила за мной, явно не догадываясь о моих благих намерениях. Чтобы не уронить авторитет Вохи перед Трэшем, я, скрепя сердце, отказался от воспитания заместителя Рябова. Пусть Сережа его сам воспитывает, у меня посерьезнее дела есть.

Зря эта смолянистая тварь Трэш так спокойно на меня смотрела, с явной уверенностью в своем превосходстве. Может, и догадывался пес, что я не такой израненный, как все думают, но вот мою инвалидную палочку он явно недооценил. И вовсе не оттого, что при большом желании из нее выскакивает лезвие, а рукоять в течение доли секунды превращается в стилет. Внутри палочки перекатывается шарик, способный при хорошей постановке удара пробить череп слону, что тогда об овчарке говорить. Ничего, Трэш, я и твое наглое поведение не забуду, тоже мне еще один хранитель спокойствия домашнего очага выискался.

Очаг у меня прекрасный. Тихо потрескивают дрова в камине, возле которого я наслаждаюсь тишиной давно уснувшего дома и подарками Рябова. Да, Сережа явно перенимает мои методы работы. Пачка спортивно-охотничьих патронов «Юниор» и старинная книга. Может, бросить эти патроны в камин, а после всех последствий в виде стрельбы и ночного переполоха охраны объяснить Сабине, какой подарок нам Сережа прислал? Сабина на такое способна: она может столько крови у человека выпить, что пуля в груди покажется Рябову мелочью жизни.

Ну, Серега, плагиатор чертов, ты, оказывается, замашек не только у своих красноперых дружков нахватался, но и от меня кое-что перенял. Я чуть было не испугался, глядя на титульный лист старинной книжки — вдруг, кроме Ляхова, по свету еще один упырь бродит. У меня и без рябовского подарка — не жизнь, а мистика какая-то.

Книга называется «В джунглях Африки. Дневник охотника, главный склад у Л.Идзиковского в Киеве, 1914 год». И написал эту книгу не кто-нибудь, а В. В. Городецкий.

Неужто, этого В. В. зовут Виталий Всеволодович? Вот и не верь после всего в переселение душ, я ведь Городецкого в прошлом году застрелил, может, стоило еще осиновый кол в сердце вогнать? На что Рябов намекает? На мое пристрастие к охоте или это упрек — что я веду отстрел исключительно полковников.

Судя по подарку Рябова, он уже знает: нашли карабин, из которого застрелили прокурора и его телохранителя, экспертизу провели, которая тут же дала ответ, кому принадлежат отпечатки пальцев на прикладе, стволе и курке. Кому же еще, кроме господина Ляхова? Значит, Сережа совершенно верный вывод сделал и не решился меня воспитывать. Напрасно, что ли, он сам утверждал — Ляхов принадлежит исключительно мне. И зачем он презентовал при этом матрицы с отпечатками пальцев Ляхова, неужели только для того, чтобы я их Анатолию Павловичу вторым слоем к коже приклеил?

Взглянув на записку, лежавшую между титульным листом и первой страницей книги, окончательно успокаиваюсь. Слава Богу, дьявольщиной здесь не пахнет. Полковника госбезопасности Городецкого, которому я прострелил голову, звали Виталий Всеволодович, автора этой старинной книги — Владислав Владиславович. Так что можно спать спокойно. А зачем, интересно, эта историческая справочка?

Упрекает Сережа, оказывается, Владислав Городецкий был одним из немногих наших соотечественников, который охотился на львов, крокодилов, носорогов. А я почему-то к полковникам пристрастился, учитывая судьбу Прохорова. Неужели Сережа об этом знает? Кто бы сомневался, хотя его дружки-менты вряд ли свежие убийства между собой связывают.

Ну, Рябов, чего еще? Ага, оказывается, этот Городецкий, никому неизвестный, в свое время слыл легендарной личностью вовсе не из-за пристрастия к охоте на крупных хищников. Он еще и знаменитым архитектором был. В частности, построил один из лучших музеев Украины — Национальный музей древностей и искусства. Интересно, знает ли Рябов: теперь этот музей называется по-другому — Государственный музей украинского изобразительного искусства? Или он намекает, что музей снова как-то переименовали, а я об этом пока не ведаю? Да нет, это Рябов насчет Центра современного искусства резвится. Вот возьму и назову Центр светлым именем прокурора, тогда посмотрим на Серегину морду, она наверняка сразу красными пятнами пойдет.

Со следующим намеком — все ясно. Оказывается, в распоряжении архитектора Городецкого, кроме рейсшины и циркуля, были экспресс Голланда калибра 500/450, девятимиллиметровый «браунинг», две винтовки Маузера, прошу заметить, с оптикой и автомат Винчестера 22-го калибра. С таким арсеналом по тем временам Городецкий вполне мог развязывать мировую войну, тем более, что книга датирована 1914 годом. Только зря Рябов так беспокоится, «комбат» девятимиллиметровый я уничтожил, одежда вместе с матрицами в камине сгорела. Я даже руки лишний раз вымыл, чтобы пороховых следов не осталось. Так что о моем арсенале, который по сравнению с вооружением Городецкого может показаться складом диверсионного полка, переживать не стоит. И подобную рукописную справочку о моих боеприпасах и охотничьих пристрастиях вряд ли кто-нибудь сумеет составить.