Мой новоявленный партнер Ляхов, по всей видимости, к этому благому делу прикладывает руки не только в России, но и в других бывших союзных республиках. Наверное, только потому, чтобы не оскорбились они по поводу черного невнимания к их странам и не орали, что Ляхов проводит имперскую политику, действуя исключительно на российских просторах.

— Ляхов в городе, Сережа?

— Будет через три дня.

— А где он? — на всякий случай проверяю, не растерял ли Сережа в связи с полтавскими событиями свою бульдожью хватку.

Рябов прекрасно понял, отчего я задал этот вопрос, и небрежно подтвердил свою высокую квалификацию:

— Если это тебя так волнует… В Болгарии Ляхов.

— А где мой водитель?

— Скажи, чего ты такой любопытный?

— Согласен, это твой человек. Но в конце концов Саша — мой водитель.

— Нет, я это Ляхова имел ввиду.

— Я просто завидую ему, Рябов. Красоте его писаной.

— Картинка, — охотно поддержал меня Сережа. — Ты не знаешь, кто ее рисовал?

— А ты?

Сережа потянулся, хрустнул суставами и сказал:

— Кофе совсем остыл. А всякие картинки — по твоей части. Иначе скажешь, что я снова не в свое дело лезу.

— Слушай, а когда твой дружок начнет очистку города от преступного элемента? В свое время, помнится, мы ему здорово помогли навести порядок на улицах.

— Нужно будет, и сейчас поможем, — вполне серьезно ответил Рябов.

— Сережа, я не услышал ответа на свой вопрос.

— Всему свое время.

— Да, время разбрасывать камни. И время собирать камни. Чтобы давать ими кому-то по голове. Больше ничего не хочешь сказать? Ты же все всегда знаешь.

Рябов состроил хитрую ухмылку и заметил:

— Если бы. Сейчас я точно знаю одно. Ты поедешь к Студенту.

— А вот и нет. Я поеду к Снежане.

— Это вряд ли, — не поверил мне всезнающий Рябов. — У тебя и так голова в трех местах зашита. Неужели хочется четвертый шов заработать? Учти, ее мамочка на тебя полупустой сумкой наезжала. Если она тебя возле школы или дома выпасет, она эту сумку тут же кирпичами набьет.

— Сережа, бананчика не хочешь?

— Нет, я компьютер желаю, — ухмыльнулся Рябов. — Чтобы в морге его установить. Жаль, там ремонт идет, это помещение скоро так понадобится.

Удивляться тому, что Сережа в курсе всех дел нашей фирмы не приходится. Даже если это относится к моим личным проблемам. Но при этом Сережа ведет себя весьма тактично. Мы говорили о чем угодно, однако Рябов даже не напомнил мне о моих непосредственных обязанностях по отыгрышу финансовой потери у стен его «Трактира».

Собственноручно открыв квартиру Студента, я тут же убедился, что в отсутствии Саши кто-то из головорезов Рябова взвалил заботу о нуждах моего главного эксперта на свои далеко не хрупкие плечи. В первой комнате на койке, явно позаимствованной в солдатской казарме, лежала ненарисованная девушка средней паршивости. Я не успел тихо прикрыть входную дверь, как она охрипшим голосом поведала:

— Ну ты уже идешь или нет? Ау-у-у…

Как же, жди, сейчас войдет. Если Студент забрался в свое хранилище, его оттуда слезоточивым газом выбивать нужно. Так что это ауканье девушка сутки вести может, и вряд ли Студент на нее прореагирует. Разве что в туалет ему приспичит. Хотя, удивляюсь, как это он при своей увлеченности до сих пор ни разу в штаны не наделал?

С женщинами у Студента взаимоотношения строгие до простоты. Раньше его персонально обслуживала продавщица спецмагазина «Спасибо Гитлеру». Она сперва набивала холодильник Студента дефицитными в еще недавние времена продуктами, затем быстро раздевалась и ныряла в эту же койку, терпеливо ожидая, пока Студент окажет ей внимание. Когда Студенту приспичивало выскочить из своего кабинета-хранилища, он замечал девушку, в течение нескольких минут доказывал ей, что ему не чуждо все человеческое, а затем, зачастую позабыв надеть брюки, возвращался к прерванной работе. Потом эта девушка вышла замуж, и у нее уже не было столько свободного времени, чтобы часами ожидать благосклонности моего эксперта. Да и с продуктами сильно полегчало. Так что мой водитель, в функции которого входит забота о всех нуждах Студента, поставляет ему не только пищу для желудка, но и для других не менее важных органов. Может быть, Студент без женщин прекрасно бы обходился, однако у него с мозгами и так не все ладно, а если в них еще и сперма бить будет, то это может привести к нежелательным последствиям для нашего бизнеса.

Хорошо, что Студент не привередлив. Ему все равно, какая девушка в койке лежит. В конце концов, она же не на холсте изображена, в реставрации не нуждается, зачем тогда уделять повышенное внимание к ее внешности? Больше того, поручи это дело Косте, он Студенту вместо девушки может своего гомика шутки ради подсунуть. Но в отличие от генерального менеджера, Студент бы вряд ли сходу заметил разницу. А может, и вовсе бы не заметил. В конце концов гомик — не финифть, которую он как-то на спор вслепую от эмали отличил.

— А-уу… — продолжала исходить криком девушка, никак не прореагировав на мое появление.

— Давно голос срываешь? — спросил я.

— Часа два, — охотно пожаловалась она. — Все, ребята, забодали. Больше вы меня сюда не дергайте.

На мой голос из кухни заявился рябовский гвардеец, напоминающий смесь славянского шкафа со «стенкой» в готическом стиле и вопросительно уставился на меня.

— Значит так, трудящиеся, — обращаюсь ко всем присутствующим, — в ваших рабочих взаимоотношениях сами разбирайтесь, кто там кого куда или за что дергает. Только сперва освободите помещение.