Господин губернатор внимал скорбной речи первого заместителя Березовского, но почему-то пялился исключительно на мою жену. Свою супругу Константин Николаевич на кладбище пригласить не рискнул. Она бы наверняка по привычке стала у простых людей-гробокопателей выяснять — как им живется. И главное, с кем бы они еще изредка пожить хотели? Наверняка госпожа губернаторша поняла бы, как здорово правит ее муж, если простой народ — гробокопатели — в таких перстнях трудятся. Ну, а когда бы увидела — их личные машины не хуже, чем служебная мужа, сходу бы уверовала в то, что Константин Николаевич обеспечил простой народ всем необходимым.

К виду народа госпожа губернаторша приучена еще с тех незапамятных времен, когда поселилась в «Дворянском гнезде» на Пролетарском бульваре. Название одно чего стоит, сразу ясно, кто на этом бульваре околачивается. Пролетариат, вроде вторых обкомовских секретарей, не ниже. И простой народ при нем, в каждой семье полно кухарок, горничных, телохранителей, чтобы всегда можно было поинтересоваться у людей — вы при мне стали жить хорошо или еще лучше?

Да, пользуясь отсутствием супруги, господин губернатор Сабину таким взглядом жжет, как бы на ее груди платье не загорелось. Наверняка Константин Николаевич был бы не против, если бы на моей жене осталась только шляпа. Может быть, и чулки. В этом мы цивилизованный мир точно догнали: какая бы жара на улице не стояла, на работу или на прием их дамы без чулок не идут. Точно так, как Снежана в постель. Костя и Снежана составят вполне достойную пару, представляю, как они начнут друг друга к кровати вязать, плетками бить, поневоле за счастье людей радуешься. Точно так, как за хороший вкус губернатора и судьбу прокурора.

При первом залпе салюта Котя вздрогнул, да так, что чуть очки не упали. Менты передернули затворы, и их «Калашниковы» снова плюнули в небо огнем. Знали бы эти парни о судьбе Толи Сокола, ребятах из спецподразделения по иронии судьбы «Соколом» названого, они бы не на небесную синеву патроны тратили, с большим удовольствием влупили не три одиночных залпа. Представляю себе, что б с новой деревянной квартирой и самим покойником случилось, если бы менты полностью магазины по ним опустошили.

Но тело прокурора ушло в землю целым-невредимым, если не считать тех дырок, что я в нем сделал. По крайней мере, их не было видно, а в гробу прокурор смотрелся, как и в жизни, вполне достойно. И заорала вдова, которую вовремя оттащили в сторону, чтобы она в яму не сиганула за своим любимым. Земля — суглинок, влажность октября хранит, вытаскивай потом вдову из ямы, перепачкаться можно. Все-таки пристойное место я этому гаду в конце концов нашел, пусть в своей яме трупным ядом смердит, это лучше, чем быть в жизни постоянной угрозой для других людей.

Так что провались поскорее в ад, дорогой покойник, подумал я, одновременно догадываясь, какую пользу принесли мои выстрелы всем твоим друзьям-приятелям. Заместитель прокурора наверняка новое назначение не без удовольствия примет, а господин губернатор с мэром просто вздохнут от облегчения. Зря, что ли, Котя звонил мне, здоровьем интересовался, порекомендовал больше на свежем воздухе бывать. Можно подумать, я сюда только ради того пришел, чтобы Сабина новым нарядом похвастала, а Константин Николаевич, глядя на него, слюной исходил. Воздух здесь до того оздоровительным озоном переполнен, мне аж легче захромалось. Наверное, целебные свойства кладбищенского воздуха учитываются при заботе о населении, и дорогая родина делает все возможное, чтобы люди почаще сюда попадали.

— Сабина, ты просто произвела фурор, — заметил я после того, как с трудом влез в машину. — Все по-достоинству оценили твой наряд.

— И твое состояние здоровья, — усмехнулась Сабина.

Я так и не понял, что она имела в виду, но, догадываюсь: моя жена не такая наивная женщина, роль которой успешно играет. Может, ей еще раз удовольствие доставить, позволить очередной наряд продемонстрировать? И случай есть подходящий, завтра на более скромном кладбище Прохорова зароют. Но нет. Хватит, я и так много внимания жене уделил, сделал все возможное, чтобы она поняла — деньги на траурный наряд с толком потрачены.

Когда Саша вырулил на дорогу, Сабина теснее прижалась ко мне и с оттенком утверждения спросила:

— Надеюсь, к свадьбе ты будешь, в полном порядке?

Я уловил настороженный взгляд Саши в зеркале заднего обзора и заметил:

— Главное, дорогая, чтобы ты порадовала новобрачных не менее прелестным нарядом, чем господина прокурора.

Как и его мамочка, Гарик стремится не ударить лицом в грязь при выполнении обязанностей шафера. К событиям сегодняшнего дня из приятных воспоминаний меня вернул голос портного:

— Стой прямо, тебе говорят… Или я тебя точно в зад уколю.

Реакции Гарика на возможное воспитание при помощи портновского инструмента долго ждать не пришлось. Он отпрянул в сторону, хищно посмотрел снизу вверх на мастера и посоветовал:

— Давай, кольни. Рискни здоровьем.

Придраться не к чему, ребенок полностью выполняет отцовские заветы. Однако, мне уже некогда следить за тем, чтобы Гарик получил возможность ходить в новом костюме, а привередливый портной — без синяков на теле. Перед тем, как отправиться в офис, я сказал:

— Гарик, остынь, а то я с тебя мерку сниму.

Сыночек допускал такую возможность, а заодно прекрасно разобрался в тоне моей просьбы. Ничего, после моего ухода, он постарается свое взять.

Поэтому я вздохнул и обратился к мастеру:

— Вы наверняка не учитывали все трудности, когда договаривались о цене работы. Клиент у вас до того индивидуальный, что мерка его характера может к дополнительному крою привести. Я удваиваю ваш гонорар.

Бедный мастер так и не понял, что означают мои слова, которые он принял с явной благодарностью.