— Любовь? — вспыхнула она. — Хватит притворяться. Это не любовь, а развращение девочки. До встречи с вами мой ребенок…

— Вы просто не заметили, как ребенок вырос. Акселерация.

— Я требую, чтобы вы прекратили встречаться с моей дочерью, — отрезала она. — В противном случае мне придется все рассказать мужу. И тогда…

Я уже не слушал эту пламенную речь. Мужа ее я, конечно, боюсь. Еще больше, чем милицию. Сколько наивных людей вокруг, неужели их жизнь так ничему и не учит?

— Мы всю жизнь воспитывали ребенка, чтобы он был честным, порядочным человеком, добрым и скромным. И тут появляетесь вы… Вы разрушили все, что мы создавали.

Понятно, теперь я уже не убийца и бандит, а разрушитель. Прямо-таки Римо из одноименного боевика.

— Вы, наверное, просто не можете себе представить внезапно вспыхнувшего чувства, — наконец-то удалось вставить фразу в ее монолог.

Женщина с ненавистью посмотрела на меня. Что-то мне не нравится ее поведение. Я всегда предпочитаю говорить с людьми на равных. А тут она словно снизошла ко мне с небес, этакая праведница, пытающаяся не только спасти свою дочь, но и душу сатаны, схватившего ее своими грязными когтями.

Появившийся официант расставил на столе закуски, прервав нашу беседу:

— Скажете, когда подавать горячее.

— Кофе принеси. Уже, — попросил я.

Без тени удивления он кивнул головой в знак согласия и мгновенно оставил нас наедине.

Наверное, именно его появление несколько сбило Анастасию с мысли, и она от воспитанной в строгих правилах дочки перешла на мою личность:

— К тому же вы уголовник, несмотря на приятные манеры. Это сразу чувствуется.

— Я бизнесмен, — пытаюсь оправдаться.

— Все бизнесмены — воры, — конкретизировала мою уголовную деятельность мама подружки.

— Вам бы следователем служить, — пробормотал я, — засады устраиваете… Кстати, позвольте узнать, где вы трудитесь?

Женщина немного смутилась, но все-таки ответила:

— В настоящее время я в отпуске. Работаю вместе с мужем в научно-исследовательском институте легких сплавов. Но это к нашему делу не имеет отношения.

Ошибаешься, милая, имеет. Значит ты воспитываешь дочь по собственному подобию, но почему-то не хочешь понять, отчего противится Снежана твоему образу жизни. Ты младше меня, но все равно принадлежишь к неискоренимой породе совков, которых не просто сделали нищими, но и научили этой нищетой гордиться. Как там у вас говорится в качестве самой распространенной характеристики — живет скромно?

Я перестал сопротивляться ее напору. Таких людей ни в чем не убедить. Ни в том, что ее дочь может любить человека, гораздо старше себя. Ни в том, что гордиться своей нищетой могут только недалекие люди, которых, увы, большинство. И в самом деле, зачем им жить не скромно, как привыкли, а просто хорошо?

— Вы женаты? — продолжила допрос Анастасия Вишневская, о которой родная дочь отзывалась кратко: «Мамочка только о духовном говорить может. На большее у предков зарплаты не хватает». Не понимает Анастасия, что в наши дни от исключительно духовной пищи можно лишь ноги вытянуть, сейчас не купишь колбасу за два двадцать, чтобы еще оставались силы беседовать о симфонической прозе.

Официант поставил передо мной кофе. По-видимому, аппетит у нас со Снежаниной родственницей пропал синхронно.

— Да, женат, — чуть ли не с вызовом бросил я.

— Подонок, — с прежней ненавистью бросила Анастасия. — Ты подонок не только по отношению к моей дочери, но и к собственной семье.

Я бы многое мог ей сказать. Например, спросить, чем она недовольна? Я ведь подцепил ее дочь на конкурсе фотомоделей. А перед ним Снежана, несмотря на семейное воспитание, довольно лихо рассталась с одеждой в ателье известного фотохудожника Старицкого. И теперь я, вытащивший Снежану из беспробудной нищеты, взявший на себя функции Анастасии и ее мужа по обеспечению дочери одеждой, косметикой, драгоценностями и прочими вещами первой необходимости молодой девушки, должен все это выслушивать. Ничего, мама дорогая, теща гипотетическая, я перед твоим носом сумкой размахивать не буду, у меня другие методы воздействия на людей.

— Вы так похожи на свою дочь, — не отвечаю на грубость Анастасии, — редко приходится встречать столь интересную женщину.

А ведь и вправду. Ее бы сперва раздеть, а потом одеть — и многие мужчины будут глядеть вслед Анастасии с едва скрываемым желанием.

— Да, вы очень интересная женщина, — продолжаю, отмечая, что Анастасия даже не пытается перебить меня, чтобы продолжать свои комплименты. — Скажите, неужели вы не можете меня понять? Неужели в вашей жизни не было романов? Не могу поверить, глядя на такую женщину…

Анастасия явно смягчилась, хотя голос ее звучал по-прежнему резко:

— Только такой развратник, как вы, может подумать, что порядочная замужняя женщина…

Это хорошо, что она снова на «вы» перешла.

— В общем, — повела Анастасия разговор в таком ключе, словно я был младшим братиком Снежаны, — если я еще раз увижу вас возле моей дочери, пеняйте на себя.

Опять за рыбу гроши. Я сейчас от страха, кажется, вспотею.

— Хорошо, — соглашаюсь я с требованием хранительницы семейного очага. — Если можно, я бы хотел поставить только одно условие.