Воздух офиса пропитался запахом бананов так надежно, что даже от главного инженера, встретившего меня в коридоре, несло вовсе не его любимым напитком, хотя рабочий день был в самом разгаре.

— Слушай, — с озабоченностью обратился ко мне главный инженер, — они не подчиняются. Я говорю, нужно в морге на всякий случай стенку завалить. Тогда точно ее год восстанавливать будут. А они — ни в какую…

— Кто это они?

— Ну, менеджер с маркетингом. Сами же мне сказали, что этой операцией я руковожу, а теперь не подчиняются.

Лишний пример того, что вчерашний противник может сегодня стать союзником. Прекрасно понимаю, почему шеф группы маркетинга и генеральный менеджер избрали своим предводителем главного инженера. Особыми лаврами бананово-компьютерная операция не пахнет, но случись прокол — козла отпущения они заготовили заранее. Главный инженер даже не понимает, отчего ему выпала высокая честь командовать этой операцией.

— Хочу тебе напомнить, — успокаиваю главного инженера, — руководитель просто обязан прислушиваться к мнению подчиненных. Если в интересующем нас заведении идет ремонт, доламывать его не обязательно. Ты что, забыл старинную истину: один ремонт стоит двух наводнений? Лохи уже объявились в нашем благословенном городе?

— Два раза товар брали. Мы пока его складируем. Артисты… Хорошо рыло делают.

— Надеюсь они не из местного драмкружка?

— Нет. Они даже не из нашей страны, — попытался изобразить обиженный вид главный инженер. В самом деле, разве стоит задавать наивные вопросы такому выдающемуся командиру производства.

В моей приемной ожидали юрисконсульт и бухгалтер, попеременно ныряя в ящик, стоявший у стола Марины. Корзинка для отходов делопроизводства была заполнена доверху.

— Я тут тебе ящик попыталась оставить, — поздоровалась Марина, — но, похоже, они и его прикончат.

Фирма у нас большая. Но тридцать ящиков бананов за один день — можно уже начинать беспокоиться за состояние желудков сотрудников. Не зря говорится — на шару и уксус сладкий.

— Есть проблемы? — спрашиваю у этой парочки, и те молча закивали головами, стремительно прожевывая дары колумбийских полей.

— Тогда со всеми проблемами обратитесь друг к ДРУГУ, — мгновенно решаю производственную задачу. — Если, конечно, До того не подавитесь. Марина, два кофе в мой кабинет, пожалуйста.

Рябов сидел за письменным столом, разложив перед собой какие-то бумаги.

— Что случилось, Сережа? — спросил я, и за моей спиной тут же звякнула своими побрякушками Марина. Она поставила кофейник на журнальный столик и как бы невзначай заметила:

— Вам никто не помешает.

— Вижу, что разговор грозит затянуться, Рябов.

— Чего?

— Когда происходят серьезные события, ты являешься в этот кабинет еще раньше меня. Кроме того, Марина подала кофе не в чашечках, а притащила целый кофейник.

— Может, ей просто надоело каждые пять минут таскать тебе эту отраву, — заметил Рябов.

При упоминании об отраве я тут же прикурил сигарету и выразительно посмотрел на Рябова.

— Пресс-группа приехала. Два дня назад.

— Почему я об этом от тебя узнаю?

— Я сказал Игорю…

— Сережа, ты лезешь не в свое дело. Я ведь ничего не рассказываю твоим девушкам. И остальным тоже. Хотя, честно говоря, уже подмывает обратиться к твоей следственной группе, чтобы она разыскала моего водителя.

— Он, между прочим, мне подчиняется.

— А пресс-группа мне.

— Правильно. Но за безопасность фирмы…

— Что произошло, Сережа?

— Босягина ранили. Легко. Игорь мне позвонил. В Полтаву отправилась группа прикрытия.

— Почему Игорь не поставил меня в известность?

— Я сказал ему не делать этого.

— Командуешь, значит. Меня тревожить боишься.

Рябов сразу понял, что я не собираюсь доказывать при помощи повышенных интонаций, как он не прав, и перешел в контратаку:

— Для пользы дела. Скажи тебе Игорь, что Босягина ранили, так ты в Полтаву умчишься. Лично. Нам этого как раз не хватает.

— Ну и что тебя так смутило?

— Характер твой ангельский. Представляю себе, чем бы твой визит туда закончился.

— Рябов, по-моему, ты забываешься.

— Это ты забываешь. Ты забываешь, что стал хозяином всего дела. Но ведешь себя, будто…

Рябов осекся, перехватив мой взгляд.

— Сережа, это мои проблемы, как я себя веду. Стиль работы, если хочешь. Ты никак не можешь согласиться, что я, осуществляя общее руководство, никогда не буду ограничиваться стенами этого кабинета. На роль мозгового центра с атрофированными конечностями ты меня никогда не убедишь. Впрочем, в последние годы, Рябов, насобачился ты меня от участия в операциях отключать.