— Никаких условий, — отрезала снова набирающая ярость мамаша.

— Только одно условие, — упрямо повторил я. — Мы не будем встречаться со Снежаной, если вы и в дальнейшем ей этого не позволите.

— Да я скорее утоплюсь, чем еще раз допущу, чтобы моя девочка встречалась не только с вами, но и вам подобными субъектами, — поклялась Анастасия.

— Вы меня убедили, — нерешительно протянул я. — Спасибо вам. Я все понял.

— Вы еще в состоянии что-то понимать? — в голосе Анастасии вместо прежней ненависти прозвучало откровенное презрение.

Я не обратил на эти интонации никакого внимания и мирно предложил:

— Давайте пить чай.

— Если вы думаете, что ваше общество доставляет мне удовольствие — ошибаетесь, — высокомерно заявила Анастасия.

— Одну минуточку, — незаметно нажимаю кнопку звонка под столиком, — нужно рассчитаться.

— Вор, — снова начала говорить комплименты Анастасия, — ты платишь за пищу, к которой не притронулся.

— Во-первых, я в этой жизни ничего не украл, — позволяю себе наконец-то не согласиться с ней, — а во-вторых, всегда плачу по счетам.

— Я ухожу, — заявила Анастасия, но в дверях уже появился официант и Аркадий, отрезая ей путь к отступлению.

— Аркадий, счет, пожалуйста.

Директор и официант переглянулись.

— Ну что ты, — наконец выдавил из себя Аркадий, — считай это за счет заведения.

Я вытащил из кармана «паркер» с золотым пером, черкнул в блокноте несколько строк и протянул листок ничего не понимающему Аркадию:

— Будь добр, передай моему водителю.

Аркадий молча вышел из кабинета. Анастасия с гримаской брезгливости посмотрела в мою сторону и сделала логический вывод:

— Так ты же рэкетир!

Брови у официанта взметнулись на уровень модной стрижки. Я не стал возражать Анастасии и обратился к нему:

— Счет, пожалуйста.

Парень не собирался противоречить. Он быстро подбил приговор в своем блокноте, оторвал листок и положил его передо мной.

— Баксами примешь?

Официант широко улыбнулся, а Анастасия от возмущения чуть не подпрыгнула вместе со стулом.

— Тут много, — попытался он отделить одну купюру, но я резко заметил:

— Это на чай. Ты свободен.

Официант явно не возражал.

Стоило нам остаться наедине, как Анастасия позабыла, что она только что собиралась уходить:

— Вор. Сыпешь деньгами, а сколько людей из-за таких, как ты, не могут себе позволить купить самое необходимое.

— Видите ли, я уже говорил, что не ворую. Кстати, этот ресторан принадлежит мне.

Вот тут Анастасия посмотрела на меня с явным удивлением. Все верно, такое поведение иной реакции у ханжи советского образца вызвать просто не может. Хозяин ресторана платит за себя? В ее понятии это было таким же абсурдом, как если бы директор стадиона покупал билет на матч или шофер государственной машины заливал бензин в личный автомобиль на автозаправочной станции. Представляю, как бы вытянулось у нее лицо, если бы узнала сколько денег я перевожу всяким интернатам, инвалидам и прочим убогим. И вовсе не потому, что мне нужна реклама. Просто природа дала мне слишком много, быть может, за счет тех, кого она обделила. И есть у меня потребность помогать им, хотя, в отличие от других бизнесменов, никто этого делать не заставляет. А вот таким, как Анастасия, мне помогать не хочется. Они просто боятся поверить в свои силы и предпочитают ощипанную государственную синицу в руке журавлю собственной инициативы. Каждый из нас выбирает свою судьбу, если только не боится сделать этот выбор.

— Я ухожу, — заявила Анастасия, — надеюсь, больше вас никогда не видеть.

— Может вас подвезти? — любезничаю на прощание с улыбкой.

— Чтоб тебя уже на кладбище повезли, — зло бросила Анастасия, хлопнув дверью.

Бедная женщина, она никогда не поймет, почему я плачу по счету в собственном ресторане и что за свои слова человек просто обязан отвечать.

Я вышел из «Среды», незаметно сунув в карман швейцара доллар, и сел рядом с водителем. Как все-таки не хватает Саши, однако Рябов не спешит вернуть мне персонального шофера.

— Ну что там? — спрашиваю у молчаливого водителя, и тот без комментариев протягивает мне продукцию фирмы «Полароид».

— Константин, ты делаешь успехи, — заметил я, остановившись возле Вохи, наблюдающего, как начальник отдела снабжения подтягивается на перекладине с таким выражением на лице, словно перед этим глотнул уксуса.

— Сколько раз он уже в состоянии подтянуться?

— Восемь, — коротко ответил Воха и, заметив, что Константин позволяет себе роскошь прислушиваться к нашему разговору, гаркнул:

— А ну, давай, сосиска дохлая, а то…

Воха не успел высказаться, что ждет отдыхающего в случае неповиновения. Константин тут же подтянулся с такой скоростью, что я сразу понял, насколько грозящая процедура была приятна этому задохлику.

— В рукопашном бою есть успехи? — любопытствую не без основания, потому что на изрядно осунувшейся мордочке Константина нет никаких следов тренировок по самообороне.

— Макивара, — кивнул в сторону слетевшего с перекладины подопечного Воха. — От удара в тыкву на пару часов вырубается. Я работаю только по его корпусу.