— Да, в последние годы, — закипел Сережа. — Тебя отключишь. Это вы с Маринкой в прошлый раз меня отключили. Чтобы ты самолично стрельбу по городу устраивал. Как это ты любишь говорить? До сих пор пионерские костры в жопе пылают. Больше этого не будет.

— Рябов, ты будешь командовать кем хочешь, кроме…

— Согласно договору, в вопросах безопасности даже ты мне подчиняешься.

— Я хотел сказать, кроме команды Игоря, — сходу перегруппировываюсь, потому что разубеждать в чем-то Рябова бесполезно. Впрочем, как и меня. Каждый из нас все равно останется при своем мнении, а главное — конечный результат работы от этой, на первый взгляд, несогласованности всегда будет в нашу пользу.

— Так что в Полтаве, Сережа?

— Местная блатота отличилась. Раньше бомбили хаты фирмачей, а потом на коллекционеров перешли. Скумекали, что одна картинка дороже видеодвойки стоит.

— Картинку еще продать нужно. Это видеодвойку любой придурок купит. Кто-то же научил босяков понимать прекрасное.

— Я это тоже понимаю. В общем, Босягин проводил журналистское расследование и… Ну, словом, ранение легкое. Через несколько дней на ногах будет. Его перевезли в наш город. Так что все в порядке.

— Конкретнее.

— Конкретнее, твой заказ уже у Студента.

— Мне просто любопытно, отчего служба безопасности вмешалась в такую, в общем-то элементарную операцию. Ты не отмолчишься, Рябов. Прекрасно понимаю, в чем дело. С дружком своим секретничал, по генеральскому погону хлопал, полтавских ментов подключал?

— А как бы ты хотел? Это же квартирные кражи. Ты сам всегда говоришь, что работать нужно честно. И ворованное покупать нельзя.

— Рябов, колись, что дальше было. Только не рассказывай мне, как полтавские менты наградили тебя за помощь именным оружием и Почетной грамотой, приклеенной к полотну Башкирцевой.

— Конкретнее… Пожалуйста. Банда обезврежена, почти все картины и другие цацки вернули хозяевам. Демократия. Раньше бы до суда хрен кто картины хозяевам отдал. Вещдоки, все-таки.

Хорошо, что Студент при нашем разговоре не присутствует. Он при слове «цацки» закатил бы глаза на полу не хуже, чем Константин после моего удара в челюсть.

— А как же автопортрет Башкирцевой, который у твоего подопечного Ляхова?

— Продан неустановленному следствием лицу. Игорь так решил. Он ведь твои интересы соблюдает. Из дела исключен эпизод нападения на Босягина, а в ответ блатные навсегда позабыли, кому сбагрили портрет.

Молодец, Игорь, подумал я. Наверное, при решении всех проблем этой экспедиции он все-таки подспудно помнил о белом «мерседесе». Однако, после того, как Рябов продолжил, я сразу понял, что Игорь заслуживает куда большей похвалы.

— Словом, вернули коллекционеру похищенное. Тут его Бойко и зажал. Проще, конечно, было бы…

— Да, это было бы проще. Но уподобляться неустановленному следствием лицу я не собираюсь. Стоит ли экономить деньги, Сережа, ведь речь как раз идет о безопасности нашего бизнеса.

— Безопасности? А кто бы и когда нашел эти работы?

— Хорошо, тогда чистоте. Я ведь давно запретил действовать недостойными методами.

— Так никто ними и не действовал. Игорь официально купил у коллекционера целую груду картин. Сделка оформлена у нотариуса. Так что эта Башкирцева и все остальное официально принадлежит тебе.

Прижимать Игорь умеет. Прекрасно понимаю, как он достал этого коллекционера. Наверняка стал намекать: откуда взялись картины Башкирцевой и при этом советовал — не хотите ли, собиратель, вернуть картины, принадлежащие вскормившей вас стране? Он ведь не зря у Студента несколько раз отирался, кроме того, уверен, и по телефону беседы с ним вел. А в результате, раскрутил собирателя. Чем бесплатно расставаться с картинами, коллекционер предпочел продать их. Конечно, согласно купчей, копейки получил. А основную сумму Игорь как честный человек дал ему безо всяких расписок. При этом наверняка еще и выставлял себя этаким спасителем любителя живописи: не дай Бог, кто узнает, что произведения искусства таинственно исчезли во время войны, так на него скупку краденого сегодняшним днем оформят.

— Сережа, как ты считаешь, работа, купленная Ляховым у этого козла Рогожина, действительно прошла через город?

— Думаю, нет. То, что Рогожин — неустановленное следствием лицо, мы знаем. Точно. Скорее всего Рогожин специально сказал о Южноморске. Это не Полтава. Мы живем и работаем в крупнейшем торговом центре бывшего Союза. Так что концы здесь терять легко. Кроме того. Старик не такой придурок, чтобы собственной персоной лезть в Полтаву. У него на подхвате шушера есть. Они же теперь иностранные граждане. Это тоже снижает риск.

— Как там наш друг Ляхов?

— Богатый человек, — не без уважения заметил Сережа. — У него несколько компаний только в нашей стране. Занимаются грузоперевозками. Прекрасные контакты с настоящей заграницей. И торгует, конечно. Вместе со своим зарубежным партнером хочет открыть у нас казино. По крайней мере, дом в Южноморске у него уже есть.

С этими казино все с ума посходили. Еще несколько лет назад менты при большом желании могли вас прихватить за преферанс в собственном доме и шить статью за организацию притона для азартных игр. А теперь такая демократия, дальше некуда. В той же самой демократической Америке, чтобы казино открыть должно быть специальное решение на уровне правительства. Бюрократы проклятые, учились бы у нас. Ничего, мы свято выполним наказ Никиты Сергеевича догнать и перегнать Америку. У нас уже столько казино, их Лас-Вегасу делать нечего. И что касается другой статистики, то и тут мы на высоте. Куда теперь их гангстерам до наших? А еще кричат, что Америка — богатая страна. Хрен им. Мы гораздо богаче. Столько лет производству падает, а воровать до сих пор есть что.