– Милорд? – вопросительно поднял брови тот.

– Эверут и Эндшир слишком долго пустуют, что доставляет мне головную боль. – В этом не было ничего нового. – Я собираюсь раз и навсегда сделать так, чтобы они перестали быть тяжким бременем.

– Каким образом, милорд?

Иоанн подвинул бумаги к нему, без всякого интереса взглянув на них.

– Я предоставлю права на них тому, кто предложит самую высокую цену.

Брайан был поражен решением короля продать имения исчезнувших наследников.

– Эверут слишком долго был занозой у меня в боку: на нем проклятие, – вот почему я никогда не пытался кому-то его передать, – коротко пояснил король.

Только Брайану была известна истинная причина нежелания Иоанна заселить Эверут после десяти лет отсутствия наследника – страх. Если могущественный наследник Эверута был не там, а где-то в другом месте и скрывался… Короче говоря, король боялся.

Кроме того, конечно, если бы король отобрал еще одно имение у еще одной знатной семьи, это было бы еще одним гвоздем, забитым в крышку его гроба, и еще одним серебряным покрытием для его политического саркофага.

Но в итоге Иоанн не заселил Эверут из-за страха: страха, что отсутствующий наследник где-то скрывается ради определенной цели; страха перед тем, что тот предпримет, когда узнает, что король отобрал у него принадлежавшее ему по праву рождения.

Возможно, наследник обнаружит, что Иоанн добрался до тех сказочных сокровищ в тайниках, и приведет к краху королевство.

– Как вы думаете, Лайл, сколько верности короне можно купить за Эверут?

– Очень много, милорд, – медленно ответил он, понимая важность этой новости.

Обширные владения, принадлежавшие графу Эверуту, необозримое поместье барона Эндшира, протянувшееся вдоль восточных границ, – как часто такие огромные богатства появлялись на аукционном помосте?

Раз в жизни.

Бог свидетель, Брайан де Лайл мог бы сам принять участие в торгах.

– Представьте мне сведения об этих отобранных людях. – Иоанн на одном дыхании произнес несколько имен и коротко кивнул: – Держите все в секрете. Никто ничего не должен знать, пока дело не закончено. А потом они, все как один, узнают – и мятежники, и Лангтон, и французский король. Страна, графство за графством, подчинится нам, и не будет необходимости вообще ни в какой хартии.

Ранним утром следующего дня в конюшне при свете факелов, которые в туманном воздухе горели красноватым светом, Джейми проверял оружие, тихо разговаривая.

– Должен быть черный ход в зал гильдии виноторговцев, – хриплым голосом сказал Джейми, проверяя застежку ремня с мечом. Роджер протянул ему еще один маленький узкий клинок, и он засунул его в сапог. – Его могут охранять, но вы с Роджером справитесь, правда?

– Да, сэр, – мгновенно кивнул Роджер.

– Да. – Рай выглядел куда менее восторженным и настолько же мрачным, насколько Роджер радостным.

Джейми, не до конца вложив кинжал в ножны на голени, вскинул голову, и темные волосы упали ему на лицо, и Ева с трудом подавила желание заправить их ему за ухо или откинуть назад: ей все время приходилось сдерживать себя. Вместо этого она прислушалась к его ответу на невысказанное, но вполне очевидное опасение Рая.

– Ты полагаешь, я собираюсь ворваться туда с обнаженным мечом?

– А разве нет?

– Лишь в случае крайней необходимости, но, клянусь, Рай, сделаю это вежливо. Для начала.

Друг смерил его спокойным внимательным взглядом.

– Тебе стоит придумать план получше, чем: «Я войду и выйду со священником».

– А мне нравится, как это звучит. – Джейми выразительно поднял брови.

– Да, – согласился Роджер.

Рай и Ева обменялись понимающими взглядами.

– По-моему, мы обсуждали, как это сделать, – доброжелательно напомнила она, чтобы помочь им выйти из этого сложного положения.

Когда Джейми убрал последний клинок, Роджер повернулся к ней, и оба мужчины заправили волосы за уши, а она незаметно вздохнула.

– Если все пойдет так, как я надеюсь, мы выйдем прежде, чем они успеют понять, что произошло.

– Сначала тебе нужно войти, – заметил ему Рай. – К сожалению, ты не в числе приглашенных.

– Как насчет того, чтобы я вышиб дверь?

– А потом, когда они все бросятся на тебя и схватят?

– Вы с шумом ворветесь? – с надеждой предложил Джейми, но в его голосе звучала жесткость и лицо выглядело суровым.