Такое же суровое выражение Ева увидела на лице Рая. Возможно, это объяснялось его подозрениями, что Джейми мог наконец добиться своей цели: пойти на слишком большой риск. Но Рай не знал, что Джейми дал ей обещание больше не делать ничего подобного.

– Я, конечно, могу, только этого недостаточно, – настаивал Рай.

– Больше у меня ничего нет, – покачал головой Джейми.

– У вас есть я, – в напряженной тишине сказал Роджер, и оба мужчины обернулись к нему. Он выглядел немного бледнее обычного, когда повторил: – Предложите меня, милорд.

– Роджер, – тихо попыталась остановить его Ева, но он не обратил на нее внимания.

– Скажите, что вы разыскали Эндшира; скажите, что моя верность продается, – скажите все, что угодно, лишь бы спасти отца Питера.

– Хорошенько подумай, Роджер, – хмуро сказал Рай. – Ты не понимаешь, что предлагаешь.

– Это могущественные люди, – поддержал его Джейми. – Они привыкли во всем добиваться своей цели. Фицуолтер хищный пес.

– И коварный.

– И злобный.

Эта характеристика, по-видимому, не произвела впечатления на Роджера.

– Но ведь главная цель похищения не в этом? Не в желании привлечь сюда наследников? – Он нетерпеливым жестом отбросил со лба волосы. – Пусть они думают, что заманили одного – молодого и глупого. Или что вы удерживаете меня против моей воли, если это больше подходит.

Рай и Роджер обменялись взглядами, а потом высказался Джейми:

– Я могу взять тебя с собой.

Роджер прислонился к стене, прищурился и высунул кончик языка из уголка рта, явно что-то замышляя, а затем ухмыльнулся и возбужденно заговорил:

– Вы втащите меня внутрь и швырнете на пол. Мы выясним, где отец Питер, а когда наступит подходящий момент, обнажим мечи.

Джейми похлопал его по локтю и усмехнулся, но Ева не видела в этом ничего смешного. Мужчины закончили обсуждение и приняли план, который сводился к трем пунктам: «Я бью… ты наносишь удар мечом… мы убегаем…», – и Джейми, пристально посмотрев на нее, распорядился:

– Ты останешься здесь с лошадьми. Прямо здесь. – Он указал на вполне определенное место, и Ева чуть отступила в сторону, чтобы занять его, потому что он не шутил. – Да, именно там.

Строгость приказа не соответствовала скрывавшимся за ним эмоциям. Его лицо было суровым, челюсти крепко сжаты, из-за тусклого света факела и сдерживаемых переживаний глаза казались темными. И так как у Евы действительно не было иных намерений, кроме как ждать здесь с лошадьми, она успокаивающе кивнула:

– Лошади будут счастливы: они меня любят, а твой жеребец в особенности. Я почти уверена, что больше, чем тебя.

Стиснув ей плечи, он быстро, горячо поцеловал ее, потом отпустил и, не сказав ни слова, отвернулся.

Мужчины втроем вышли в предрассветный мир, готовые встретиться лицом к лицу с работорговцем и освободить священника.

Они шли по пробуждающимся улицам. Ворота были открыты, и ранние посетители ярмарки, коммивояжеры и бродячие артисты – акробаты, фокусники, организаторы собачьих боев – входили в город и разбредались по его улицам.

Старый зал гильдии виноторговцев, сейчас пустовавший, занимал угловой участок и с каждой стороны примыкал к лавкам, а через дорогу от него находилась таверна. Разумный выбор. Снаружи около него проходило множество людей: пусть и друг за другом, но все же свободно, – а вокруг было достаточно темных закоулков и балконов наверху, и это заставляло задуматься, где Малден поставил своих людей.

Но Джейми знал совершенно точно, где сейчас эти люди: в лесу, в зарослях, куда они с Раем их оттащили.

Роджер и Рай пошли в задний переулок, а Джейми направился прямо к двери. Как он и предполагал, никто даже не подошел к нему: все находились внутри, ожидая представления.

Он закрыл глаза, чтобы быстрее привыкли к темноте, которая окружила его внутри, и обхватил рукоять меча. Сколько раз он стоял вот так, готовый войти и обвинить в убийстве Фицуолтера, своего прежнего наставника и учителя – или короля? Это всегда были люди, к которым он не питал уважения, но с которыми тем не менее был связан.

С этим покончено, он сказал Еве правду. Он действительно очень хотел увидеть тот маленький домик, починить красную крышу, жить и любить Еву, наслаждаться ее телом, защищать ее, чтобы она никогда не чувствовала себя в опасности. Всему остальному он положил конец. Ему нужна только она, а все прочее может катиться к чертям.

Оставалась только одна, последняя задача, не имевшая никакого отношения ни к королю, ни к тому, захватят ли повстанцы власть в королевстве или нет: спасти Питера Лондонского. Это было его личное дело.