потому не портится.

Потом оса засыцает норку песком. Взяв в челюсти

маленький камешек, аммофила методично и тщательно

утрамбовывает им насыпанный поверх гнезда песок, пока он не

сровняется с землей, и вход в норку даже самый хищный и

опытный взгляд не сможет заметить.

Другая аммофила вместо камня берет в челюсти кусочек

дерева и плотно прижимает его к земле, потом поднимает и

опять прижимает, и так несколько раз.

Аммофилы водятся и в Европе, и в Америке. Но странно:

американские виды владеют «орудиями» лучше.

Европейские аммофилы, по-видимому, не все и не всегда

утрамбовывают камнями засыпанные норки.

Взрослый муравьиный лев — похожее на стрекозу

насекомое, бесцветное и не примечательное. Но его личинка

блещет многими талантами. Это хищник из хищников.

Муравьинольвиная личинка (на вид — большой клещ с

челюстями как сабли; у нее нет рта) для своих жертв —

мелких членистоногих и муравьев — роет ловчие ямы и на

дне их прячется. Сначала она ввинчивает голову в песок и

толстым брюшком, словно циркулем, описывает вокруг себя

глубокую борозду. Потом лапкой кидает землю на свою

широкую, как лопата, голову, а головой бросает ее вверх. При

этом методично поворачивается вокруг, разбрасывая песок

во все стороны. Мало-помалу образуется в земле воронка,

на дно которой погружается землероющая личинка.

Погрузившись, прячется там в песке и ждет, выставив наружу

лишь раскрытые клещи челюстей. Ждет день, два, неделю,

месяц. Ждет терпеливо и вот дожидается \

Муравьи отлично знают, где логово их недруга, и обегают

его сторонкой. А если в суматохе или обманутые

муравьиным запахом безротого льва, бывает, и подбегут слишком

близко к краю коварной ямы и — не приведи бог! —

свалятся туда, тотчас спешат поскорее выбраться из нее. Вот

тогда-то хищная личинка и обстреливает их песком. Кидает

его, подбрасывая широкой головой. И кидает так метко, что

почти всегда попадает в муравья и сбивает его. Он падает

вниз, скользя по склону воронки, отчаянно цепляется

ножками за сыпучий песок. А тогда муравьиный лев еще и

подкапывает снизу муравья, земля под ним совсем осыпается,

и он падает, бедняга, прямо в челюсти-сабли своего

недруга.

1 А если так ничего и не дождется, ползет в песке у самой

поверхности задом вперед, на новое место, выбрасывая вверх песчаные

фонтанчики.

«Дальше,— говорит П. И. Мариковский',— происходит

необычное. Муравьиный лев не тащит, как все, добычу под

землю. У него совсем другой прием. Ухватив муравья за

брюшко, он бьет его о стенки ловушки, и так быстро, что

глаза едва успевают заметить резкие взмахи. Удары следуют

один за другим. Я считаю: сто двадцать ударов в минуту.

Избитый муравей прекращает сопротивление. Он умирает и,

как это печально, слабеющими движениями последний раз

чистит передними ногами свои запыленные усики. Вот он

совсем замер. И только тогда коварный хищник прячет свою

добычу под землю. Сейчас же он там с аппетитом

принимается за еду».

А ест муравьиный лев по-особенному: у него наружное

пищеварение.

Пернатые мастера

Британский натуралист Джон Гуэлд, путешествуя по

Австралии более ста лет назад, услышал от местных

охотников интересные истории о черногрудом коршуне.

Коршун добывает пропитание, изображая пикирующий

бомбардировщик. Заметив с высоты страуса эму на гнезде,

он летит к нему и пугает его как может. С криком пикирует

вниз, прямо на страуса, дико хлопает крыльями у него над

головой. Глупый страус, поддавшись панике, встает с гнезда

и малодушно убегает. Тогда коршун берет в когти камень

побольше, какой только может поднять, и, взлетев, бросает

его с высоты на яйца. Скорлупа их, слишком прочная для

его клюва, трескается от удара «бомбы». Черногрудый