привычные глазу очертания, сливается с фоном местности.

Этого добиваются и люди, когда раскрашивают военные

объекты светлыми и темными пятнами, расчленяющими

контуры маскируемого сооружения.

Если же черные и белые полосы идут не поперек, а

вдоль контуров тела, то они не расчленяют, а, наоборот,

подчеркивают их. Хорошо заметная окраска выгодна

ядовитым или дурно пахнущим существам, чтобы хищники не

хватали их по ошибке.

Например, саламандре и скунсу: у

них полосы идут вдоль тела.

Того же оптического

эффекта добиваются стрелки,

раскрашивая мишени

концентрическими черно-белыми

полями: чередующиеся круги

как бы подчеркивают черное

яблочко в центре, усиливая

его видимость. А разрисуйте круг поперечными

(радиальными) полосами контрастных цветов, и вам трудно будет

разглядеть такую мишень даже на близком расстоянии.

Вот почему каракатица в движении, переходя с одного

фона на другой, не меняет соответственно и расцветку.

Физиологически это было бы осуществимо: ведь головоногий

моллюск «переодевается» за полсекунды. Но будет ли польза

от быстрой смены красок? Игра цветов лишь привлечет

врага.

Контрастирующие полосы, расчленяя силуэт

каракатицы, помогают ей слиться с окраской любого грунта. Ведь

зеброидный рисунок — универсальный камуфляж.

Одних спасает от врагов «волчья шкура», других —

прозрачность или чудесные хроматофоры. А у краба дромия нет

ни того, ни другого, ни третьего. И он срывает с камня

кустики губки и держит их над собой задними ножками —

вместо краба получается какой-то бесформенный куст. По

соседству с дромией живет краб дориппе. Он, как зонтом,

накрывает себя створкой раковины морской ракушки. Если

ее у дориппе отнять, он схватит первый попавшийся

предмет — камень или морскую звезду — и взгромоздит себе на

спину.

Подобно прекрасной богине Древней Эллады, некоторые

животные тоже находят приют в пене. Летом вы видели,

конечно, на листьях козлобородника и дрёмы, на ветвях ивы

и стеблях гвоздики маленькие пенистые комочки. Их

называют у нас кукушкиными слезками. Раздала кукушка своих

детей, грустно ей стало. Горько плакала она, одумавшись,

искала, кликала их по всему лесу и растеряла свои слезки

тут и там...

Когда увидите эти «слезки», возьмите соломинку и

сдвиньте в сторону пену — под ней копошится странное на

вид бурое насекомое с рисовое зернышко. Это личинка слю-

нявицы, маленькой цикадки. Пересадите ее на другое

место. Слюнявица сейчас же пробуравит хоботком стебелек — из

растения потечет сок. Действуя задним концом брюшка как

насосом, слюнявица густой пеной взбивает сок. Пенистый

комок растет и растет, и вскоре в нем исчезает вся

слюнявица. Ни птицы, ни муравьи никогда ее там не найдут.

На Мадагаскаре и в Африке живут слюнявицы с

«насосами», куда более мощными. На одном дереве поселяется их

множество, и они вздувают вокруг себя столько пены, что

однажды путешественник Ливингстон, присев под

«вспененное» цикадами дерево, решил, что пошел дождь — так много

капель падало с ветвей.

Почему у животных темная спина

Обратили ли вы внимание, что бабочка, отдыхая, всегда

складывает свои крылья? В этом инстинктивном движении

бездумного насекомого большой биологический смысл.

Окрашены бабочки обычно в тон тем растениям и

предметам, среди которых живут; и когда бабочка сидит

неподвижно, врагам, казалось бы, нелегко ее заметить. Но вот

беда: черная предательская тень, падающая от крыльев на

яркую листву, выдает ее. Сложенные же вместе крылья

отбрасывают вдвое меньше тени. Мало того. Опускаясь на

растение, бабочка выбирает такое положение, чтобы солнце

светило на нее строго вниз. Тогда тень от крыльев превращается

в узкую, едва заметную линию. Если солнце, перемещаясь