Шрифт:
Пример
нас в этом убеждает. В бою
часто ярость побеждает силу;
это знает каждый, кто дрался.
Я видел однажды (по следам), как рысь не смогла
одолеть лису. Она нападала на
нее несколько раз. Но лиса
защищалась так отчаянно и храбро, что ушла израненная, но живая. Многие хищники пасуют перед энергичным сопротивлением и предпочитают нападать (это теперь доказано) на больных и слабых духомживотных. Аргентинцы говорят, что никакая пума не справится с ослом, рожденным в Америке. Потому что местные ослы страха перед зверем не знают. Они бьют его всеми четырьмя копытами, рвут зубами, отбиваются, катаясь по земле, ревут, как дьяволы, прыгают и сами нападают. Никогда не сдаются.
В общем, каждый защищается как может, вернее, как
приспособился. И нередко способами очень курьезными.
Одни непомерно раздуваются (шары-рыбы, некоторые
ящерицы и африканская кожистая черепаха). Другие, пугая,
шипят, фыркают.
Угрожающие позы животных нам хорошо знакомы. Это
вытянутые шеи гусей, прижатые уши лошадей и кошек,
оскал собачьей морды, косящий глаз и устрашающе
опущенные вниз рога быка. Почти у каждого зверя и птицы есть
своя угрожающая поза. Есть они и у некоторых рыб, у
многих ящериц и змей.
Кобра раздувает тарелкой шею. А гремучая змея
«гремит» погремушкой. Природа приделала ее на конце хвоста
змеи, похоже, с единственной целью: по старому доброму
обычаю («Иду на вы!») предупреждать всех вокруг о злых
намерениях ядовитой гадины.
Индейцы, впрочем, уверяют, что, если гремучая змея
замышляет недоброе, она не трещит, а нападает без
предупреждения.
А одна американская неядовитая змея, когда ее хотят
схватить, скручивает заднюю половину тела штопором, а
переднюю поворачивает красным брюхом вверх.
Поза у нее получается столь нелепая, что пропадает
всякая охота приближаться к эксцентричной рептилии на
расстояние, которое не может гарантировать надежной
безопасности.
Жабы жерлянки тоже, когда их беспокоят, изгибаясь
дугой, показывают красное брюхо.
Скорпион угрожает, раскачивая над собой хвост с
ядовитым «наконечником», а пауки вздымают вверх одну или
две пары передних лап и разевают пошире крючья — хели-
церы, на которых внушительно дрожат капли яда. Иногда
они делают небольшой скачок навстречу врагу.
А саранча стреляет из бедра кровью, выжимая ее силой
мускулов из крошечной поры между первым и вторым
сочленением ноги, которая, как амбразура, открывается
перед боем. Едкая саранчиная кровь выстреливает с такой
силой, что летит полметра!
Морская улитка долиум в своих недругов плюет смесью
соляной и серной кислот.
Черношеие кобры Африки плюют ядом. Ядовитый цле-
вок летит метров пять. Змеи целятся прямо в глаза и метко
попадают.
Во рту кобр-снайперов яд смешивается со слюной. Они
выбрызгивают эту дьявольскую смесь через маленькое
отверстие в челюсти, через то самое, в которое змеи
поминутно высовывают свое «жало» — раздвоенный язык.
Стреляя, кобра поднимает голову и делает небольшой выпад
вперед.
Чешский ученый Зденек Фогель говорит, что не только
африканские, но и азиатские кобры — даже наша очковая
змея — тоже плюют ядом. Но выбрасывают они его не
струей, а мелкими капельками, как из пульверизатора. На
стеклах террариумов, в которых содержатся очковые змеи,
видны желтовато-белые пятна — застывшие капельки яда,
которые выплюнули раздраженные кобры в любопытных
посетителей.
Плюют в недругов верблюды и ламы. Плевок у лам
нешуточный. Летит метров десять и ударяет, как хорошая
оплеуха. Одна лама испортила некоторым английским
аристократам их костюмы: выяснилось позднее, что она
невзлюбила цилиндры; как видела их, так плевала.
Говорят, что джентльмены в цилиндрах, здраво оценив
ситуацию, потеряли на некоторое время всякую охоту
глазеть на животных в зоопарках. Случилось это давно, но и до
сих пор ламы так дурно воспитаны, что, нисколько не
стесняясь, готовы на всех наплевать.
Но самых знаменитых плевак и стрелков-оригиналов
своеобразием оружия превзошла голотурия стихопус. Она