— Вот что, товарищ Мурыгин, я бы

думал, что жене Киселева следует расска-

зать про мужа. Жестоко смотреть, как она

страдает, когда знаешь, что так легко можно

ей помочь.

— Я тоже думаю, что это сделать надо,

но как? Итти к ней, конечно, нельзя. Назна-

чить свидание —негде.

— Я приведу ее сюда.

— Но за ней может быть слежка?

— Я предварительно спрошу у ней. Если

есть, так она, конечно, заметила.

Иван Александрович вечером пошел к

Наташе.

— Мне с вами необходимо переговорить.

Наташа побледнела.

— Что такое? Вы что-нибудь узнали?

Ломов молча показал глазами на Мишу.

— Может быть, мы пройдемся немного?

Поняла, что при Мише нельзя говорить.

оделась и вышла. Молча шли рядом. Дро-

жала всем телом, прятала руки в муфту и

никак не могла согреться.

— Я слушаю вас.

— С вами хочет повидаться один чело-

век, он вас знает.

В раздумьи остановилась. Взглянула на

него подозрительно. Лицо у спутника привле-

кательное. Видит она его во второй раз. Даже

не знает, как его звать. В первый раз он принес

ей деньги. Куда ведет? Не ловушка ли?

— Хорошо, я вам верю. Пойдемте.

Дома Иван Александрович открыл дверь

в комнату Мурыгина.

— Вот здесь, входите.

Переступила порог. Навстречу поднялся

гладко бритый мужчина, протянул руки.

— Наташа!

— Митя! Митя!

Крепко обвила его шею руками, при-

льнула всем телом. Плачет, смеется.

— Митя, Митя, желанный мой!

Усадил жену на диван. Нежно гладил ее

волосы, с любовью заглядывал в побледнев-

шее лицо. Какая худая! Большие ввалив-

шиеся глаза кажутся еще больше. Под гла-

зами большая черная кайма.

— Наташа, бедная моя, исстрадалась ты.

— Я ничего, ничего... Ты жив, жив...

Митя, Митя!..

Уговорились встречаться в кино. Дожи-

дал, когда Наташа подходила к кассе поку-

пать билеты, подходил вслед за ней и ста-

рался сесть недалеко от жены и сына.

Мишка громко разговаривал, вслух по

складам читал надписи на экране и не подо-

зревал, что в трех шагах от него сидел отец.

Несколько раз у Мурыгина являлось неудер-

жимое желание подойти к Мише, при-

ласкать ею.

С трудом удерживался, чтобы не сделать

этого.

Иногда Наташа одевала сына и шли гу-

лять. В конце прогулки неизменно попадали

в ту улицу, где жил Мурыгин.

Миша протестовал. Он любил ходить

по главной улице и смотреть картинки в

окнах магазинов.

— Мама, зачем мы здесь идем? Нам

совсем не надо сюда!

— Не все ли равно, Миша, надо же

гулять.

Как раз против дома, где жил Мурыгин,

на противоположной стороне улицы у ма-

ленького домика стояла скамейка.

— Мишенька, ты устал?

— Нет, не устал.

— Ну, я устала, давай, отдохнем немного.

И садились на скамейку. Мурыгин знал,

в какие часы выходила жена, подходил к

окну и долго смотрел на жену и сына.

Иногда не выдерживал, выходил на улицу.

Наташа поднималась и шла дальше. Шел за

ними по другой стороне улицы. Слушал, как

Миша громко разбирал надписи на вывесках.

Жена останавливалась, показывала на дру-

гую сторону улицы.

— Миша, а ты не прочитаешь, что вон

на той стороне написано?

— Нет, прочитаю.

Миша поворачивался лицом к противо-

положной стороне и начинал читать.

Тогда Мурыгин мог видеть лицо сына.

ГЛАВА XI.

ПЕРВЫЕ ШАГИ.

Иван Александрович, вы никого из боль-

шевиков не знаете здесь?

— Знаю. У нас служит Хлебников.

— Большевик?

— Большевик. Я его хорошо знаю. Он

не здешний. Он из Томска. Я его там не-

сколько раз встречал.

— Под своей фамилией он здесь?

— Нет, под чужой. Его здесь никто не