лезными просьбами.

Епископ ушел ни с чем. После долгих совещаний де-

Люке, Пизарро и Альмагро решили, что остается только

одно -обратиться за помощью непосредственно к коро-

лю, Альмагро предложил, чтобы в Испанию ехал Пизар-

ро. Но не забудет ли он там об интересах своих компаньо-

нов? Не урвет ли он себе львиную долю добычи-и не

оставит ли своих друзей в дураках?

И де-Люке и Альмагро, успевшие за это время раску-

сить вероломный характер своего вождя, смотрели на Пи-

зарро с сомнением и тревогой. Пусть он поклянется на

.евангелии, что будет свято соблюдать договор и не обде-

.лит ни одного из своих компаньонов. Такую клятву ред-

кий из католиков осмелится нарушить: Пусть он покля-

нется именем святой троицы и пречистой девы Марии,

что при переговорах с королем и испанским правитель-

ством постарается выговорить для Альмагро и де-Люке

такие же выгоды и права, как и для себя.

Пизарро положил на евангелие левую руку, а правую

поднял,кверху и сказам

– Именем святой троицы и пречистой девы Марии

клянусь!

Но, чтобы поехать в Испанию, надо было снарядить

корабль, а для этого требовались немалые деньги.

С большим трудом де-Люке набрал у Эспиносы и не-

скольких друзей полторы тысячи дукатов, и весной

1528 года Пизарро в сопровождении Педро де-Кандиа

отправился на родину.

ХХ

Опять Севилья, та самая Севилья, из которой тридцать

четыре года назад Франсиско Пизарро ушел нищим бро-

дягой. Та же пристань с бесчисленными судами, тот же

белоснежный собор с его колоннами, резными каменными

украшениями и величественными арками, та же уличная

суета, те же толпы народа. Только Франсиско Пизарро

не тот в этом гордом и суровом старике с тонкими гу-

бани и морщинистым лбом никто не узнал бы смуглоли-

цего молодого пастуха, воровавшего яблоки и хлеб , у

уличных торговок. Франсиско Пизарро пора и забыть о

своем прошлом: человек, привезший в подарок испанской

короне целую империю, приедет сюда героем и уедет от-

сюда наместником...

Корабль подъехал к пристани и начал разгружаться.

Слух .о приезде Пизарро, открывшем громадные новые

страны, вкакой-нибудь час облетел всю Севилью, и тол-

пы людей спешат к гавани, чтобы хоть издали посмот-

реть на великого человека и привезенные им сокровища.

Важные гранды, оборванные пригородные крестьяне, 6о=

гатые купцы, нищие, монахи, солдаты, ремесленники -

все вытягивают шеи, чтобы лучше видеть. Все кричат и

размахивают руками, и все ловят на лету каждое слово,

сказанное приезжими матросами.

Среди этой толпы торопливо пробирается седой, сгорб-

ленный старикашка, сопровождаемый двумя альгвасила-

ми. От натуги и быстрой ходьбы по лицу у него катится

пот, колени дрожат, из груди вырывается кашель. Но он

упрямо пробивает себе путь локтями и, дойдя до тамо-

женного чиновника; стоящего у входа на мостки, пока-

зывает какую-то бумагу. Чиновник долго читает, разво-

дит руками и пропускает старикашку и альтвасилов на

палубу. Старикашка подходит к Пизарро.

– Наверное, это посланный от губернатора, - шепчут

в толпе: - Наверное, губернатор приглашает великого

конквистадора на торжественный обед.

А в это время между старикашкой и Пизарро проис-

ходит такой разговор.

– Вы меня не помните, сеньор Пизарро?
– начинает

старикашка.

Пизарро всматривается в собеседника, ничего не при-

поминает и пренебрежительно отворачивается. Наверное,

какой-нибудь бедный родственник. У удачливых конкви-

стадоров таких сразу находятся целые сотни!

– Да, немало воды утекло с тех пор, как мы с вами

виделись в последний раз. Тогда я был совсем молодым

человеком, вот как вы сейчас, этак лет пятидесяти, а те-

перь мне восемьдесят пять. Немудрено, что вы меня не

узнали. А зовут меня Хименес. Тот самый Хименес, у ко-