крепость, он жестоко расправился со знатными родами

Квито, чтобы раз навсегда сломить их сопротивление.

Лишь немногие из знатных людей севера примирились

с новым властелином, большинство ненавидело его и жда-

ло лишь благоприятного случая, чтобы свергнуть его

господство. Таким образом, и само правящее сословие

было охвачено, внутренними распрями. «Можно восполь-

зоваться этой враждой, - думал Пизарро.
– Можно стра-

вить одних правителей с другими, а когда начнется

междоусобная борьба, мы будем разжигать ее, помогая

то тем, то другим, пока Атагуальпа и его соперники не

истекут кровью. И тогда испанцам легко удастся утер-

дить свою власть».

Пизарро повеселел и в беседах с Альмагро развивал

свои планы.

– Пока мы слабы, надо действовать хитростью, Дие-

го, - говорил он.
– Пусть Атагуальпа думает, что мы

только послы испанского короля и не мечтаем ни о каких

завоеваниях. Мы скажем, что мы готовы поступить к не- ,

му на службу, что крепости строим для него и ради его

же блага обучаем его подданных. Он не очень крепко си-

дит на троне и, наверное, не откажется от таких сильных

союзников. Понемногу мы завяжем сношения с недо-

вольными, потом вызовем восстание в его стране, а

потом... Потом, Диего, мы развернем в его столице

кастильское знамя, и там, где сидел Атагуальпа, сядет

наместник его величества Франсиско Пизарро.

– А где сядет Диего Альмагро?
– спрашивал Аль-

магро.

– С меня довольно будет половины этой страны, -

успокаивал его Пизарро.
– Государство инков необъят-

но. На то золото, которое ты получишь - а получишь

ты треть всей добычи, - ты наймешь себе армию и, в не-

сколько месяцев завоюешь столько земли, сколько захо-

чешь. Здесь хватит на нас обоих. Я ведь совсем не

жаден, Диего. Я убеждал министров ;сделать тебя губер-

натором над частью этой империи. Тогда это не уда-

лось, - может быть, удастся теперь. О тебе, ,моем, старой.

друге, я думаю столько же, сколько о самом себе.

Альмагро слушал этот тихий, вкрадчивый голос, гля-

дел в эти ласковые глаза, смотрел на эту руку, друже-

ски положенную ему на колено, и невольно верил речам

вождя. Франсиско Пизарро напрасно подозревают в веро-

ломстве. Так нельзя притворяться. Пизарро не обделит

его и устроит все к лучшему.

Ну что ж, Франсиско, будем действовать, - гово-

рил он на прощанье.
– Тебе лучше знать, как и что де-

лать. А обо мне, я знаю, ты позаботишься.

И уходил успокоенный, веселый и бодрый. Пизарро

смотрел ему вслед и улыбался тонкой, язвительной улыб-

кой. «Как мудро устроен мир, - думал он.
– Дураки

сами идут ,под начало к умным, мухи сами влетают в

паутину, друг Альмагро сам завоевывает для Пизарро

наместничество. Ну, а сколько он за это получит, по-

смотрим!»

Завоевателям, было ясно, что кампания предстоит дол-

гая и трудная. На военном совете было решено послать

Альмагро в Панаму за новыми пополнениями. Альмагро

уехал, а Пизарро продолжал поход.

Чтобы прочнее прикрепить, испанцев к новой родине,

Пизарро построил в тридцати милях к югу от Тумбеса,

в плодородной равнине Тангарала, укрепленный город

Сан-Мигель.

С помощью индейцев быстро выросли церковь, то-

варные склады, дома для колонистов, крепость. Только

тогда, когда была окончена крепость, индейцы поняли,

для чего это делается. Каждый колонист - а таковым

считался каждый солдат - получил в окрестностях но-

вого города приличный участок земли и несколько де-

сятков индейцев.

– Вы должны служить вашим новым господам, -

объяснили им испанцы.
– Это пойдет вам на пользу.

Вы будете работать в поле и снабжать припасами бе-

лых людей, а белые люди научат вас двум вещам: истин-

ной вере и послушанию.

Дорого платили туземцы за эту науку: с утра до

вечера носили тяжелые камни, строгали бревна, копали