ли они насмерть, или сами раздавят неизвестное госу-

дарство? «Не шагай так быстро, Пизарро, - думали

они.
– Дай передышку, помедли, ведь каждое промедле-

ние -лишняя минута жизни!» А суровый капитан уско-

рял шаг и торопил отстающих. Еще один перевал, и

впереди засерело широкое пятно - дома и хижины Каха-

мальки.

В этот день Атагуальпа, по своему обыкновению,

встал рано и пошел принимать теплую серную ванну.

Ванна была устроена поблизости от его абиталища -

одноэтажного каменного дома, разделенного на несколь-

ко комнат и крытого тростником. Под тенью развесисто-

го дерева - много, должно быть, трудов стоило перуан-

цам вырастить его на этой каменистой почве -был

выдолблен широкий водоему наполнявшийся проведенной

из, гор горячей водой и ,снабженный у другого конца

каменным жолабом, через который излишняя вода отво-

дилась в ручей. Атагуальпа снял со лба пурпуровую лен-

ту - борлу, знак его высокого сана, - скинул верхний

плащ и нижнюю тунику и с наслаждением погрузился в

прозрачную влагу.

Это был человек высокого роста, с гиироким и высо-

ким лбом и острыми, словно сверлящими черными глаза-

Постройка времен инков.

ми. Плотно сжатые губы и крупный, выдающийся вперед

подбородокговорили о воле и решительности. При пер-

вом же взгляде на него можно было сразу сказать, что

этот человек не отступает перед трудностями, не щадит

врагов и умеет одерживать победы. Поплескавшись не-

много в воде, он хлопнул в ладоши. Из-за угла дома

поспешно вышел старик в темносинем шерстяном плаще

и, прикоснувшись губами х краю брошенного на камень

Атагуальпова плаща, встал на колени.

– Что нового?
– спросил Атагуальпа, повернувшись

к нему.

– Белые уже всходят на последний перевал, повели-

тель. Сегодня к полудню они должны быть здесь.

– Сколько их?

– Лазутчики сосчитали точно: сто пятьдесят человек

вооруженных и сто двадцать индейцев-носильщиков.

Атагуальпа презрительно усмехнулся:

– Смешные эти белые люди! Пойти с .таким отрядов

к инке, у которого в одном только этом месте тридцать

тысяч отборного войска! Но они говорят, что идут ко

мне не с войной, а с миром. Должно быть, это правда,

иначе они не осмелились бы сунуться сюда.

Старик низко поклонился.

Древний перуанский ковер.

– Ты мудр, повелитель. Действительно, только безу-

мец решился бы сражаться, имея сто пятьдесят человек

против тридцати тысяч опытных воинов, да еще под

твоим начальством! Но лазутчики говорят, что белые-

колдуны и что они умеют стрелять из палки. Может

быть, они хотят взять нас колдовством?

– Глупец! Разве страшно колдовство для инки, сына

Солнца? Солнце - самый вгеликий бог. Вог грома, бог

бури, бог воды, бог подземного огня - все они трепещут

перед ним. Солнце хранило моего отца и отца моего от-

ца - оно сохранит и меня. А что донесли тебе о Гуа-

скаре?

– Гуаскар - плохой брат и плохой подданный своего

повелителя. Он говорит, что не успеет луна двенадцать

раз родиться и двенадцать раз умереть, как он снова

повяжет на лбу священную борлу и станет господином

и Квито и Куско.

Атагуальпа рассмеялся резким, отрывистым смехом:

– Хорошо, что он об этом говорит. (уже было бы,

если б он об этом только думал. Глупца наказывает его

слово, умного спасает его мысль. А что тебе донесли о

знатных родах в Квито? 'Они все еще проклинают Ата-

гуальпу и хвалят Гуаскара? Все еще бегут от леопарда

и надеются на обезьяну?

– Глупеы упрямы, повелитель. Они плачут о казнен-

ных родственниках и по ночам собираются друг у друга

и о чем-то шепчутся.

– Скоро я отучу их шептаться. Кстати, мне, может

быть, помогут и белые люди. Оци 'предлагают мне друж-