– Ну и что с того? Одно другому не мешает. Будешь приезжать каждый день и убирать. Всего-то!

– Эээ...

– Но я не заставляю тебя, Саша, - открестилась Элеонора Авраамовна.
– Тебе решать - хочешь ты за своего Рому замуж или не хочешь.

Я хотела. И поразмыслив, пришла к выводу, что пару часов унизительной работы в день не такая уж большая цена за счастливое и желанное замужество, в которое я уже вложила столько сил, и чувствовалось, что вложу еще немало. К тому же Элеонора Авраамовна уже такая старая, что с нее песок сыплется. Маловероятно, что мне придется работать у нее долгое время.

– Зачем вам я?
– любопытство взяло верх.
– Наймите новую.

Она капризно, как маленькая девочка, надула тонкие бесцветные губы.

– Мне скучно.

Это был феерический ужин. Потрясающий. Перед ним я отдраила всю квартиру, тщательно как никогда, просто потому что в этот раз старалась исключительно для себя. Я накрыла на стол, купила на собственные деньги еды и напитков, а также подходящую по случаю одежду. Элеонора Авраамовна тоже принарядилась, нацепила свои любимые драгоценности, напомнив увешанную игрушками высохшую елку. Я еле уговорила ее не надевать диадему, которую старушка вытащила из своего сундучка.

– Не позорьте меня, - шикнула на нее и бесцеремонно вырвала из старческих рук дорогое произведение искусства, небрежно засунув его назад.
– Хватит того, что есть.

– Даже если я оденусь как представитель племени мумба-юмба, твои немцы мне ни слова не скажут, - раздраженно сказала бабулька и закурила.
– Богатство позволяет иметь различные причуды.

– Все равно. Давайте без короны, а? Это уж слишком!

К ужину я сама себе напоминала загнанную лошадь. Из последних сил нацепив платье и поправив прическу, я придирчиво оглядела себя в зеркале. И осталась недовольна.

– На.

В меня полетели бусы из черного жемчуга.

– Ого!

– Но-но, - старуха погрозила мне узловатым пальцем.
– Губу не раскатывай. На час. Они уйдут, и снимешь.

С украшениями, безусловно, я смотрела лучше. И дороже. Явно не провинциальной девочкой не пойми откуда.

Герлингеры были в шоке. Даже Рома выглядел прибалдевшим и присмиревшим, старался держаться поближе ко мне и ничего не трогать, а уж про его родителей и говорить нечего. Наталья Дмитриевна лишилась дара речи, узрев на стенах полотна Кардовского, Кандинского и раннего Пикассо. Лев Иванович с благоговением рассматривал старинные сервизы и подсвечники, щурясь и склоняя голову ближе. Рома молчал. Все были в шоке. И только моя сухонькая старушка с видом вдовствующей герцогини сидела во главе стола и дымила как паровоз своим мундштуком.

В Элеоноре Авраамовне умерла великая актриса. Это факт. Не отличавшаяся особым человеколюбием и простой вежливостью, бабулька сыграла такую всепоглощающую любовь к собственной единственной и любимой внучке, что даже я почти поверила в этот спектакль. Она посадила меня рядышком и на протяжении всего ужина то по голове меня гладила, то в щеку целовала, то глядела с такой безграничной любовью, что заставляла ерзать на стуле.

– Я очень привязана к Алечке, - понизив голос, поведала старушенция.
– Хорошая девочка, очень добрая. Я так рада, что ей встретился ваш сын. Они прекрасная пара, вы не находите?

Наталья Дмитриевна сглотнула, встретившись с ней взглядом, и торопливо закивала:

– Да-да.

– Вот и я говорю. Прекрасная девочка. Моя единственная внучка. Отрада для моих глаз. У меня ведь кроме нее да этого барахла, - мы все с опаской уставились на музейные экспонаты, расставленные по полкам, - нет ничего.

– Бабушка, - с любовью и мягким укором протянула я и погладила старушку по руке.
– Ну что ты!

Она смахнула несуществующую слезинку.

– Вот умру скоро, и все ей оставлю. Хоть что-то меня в этой жизни радовало.

Эти ее слова, в общем-то, и решили исход дела. Герлингеры-старшие обалдело переглянулись, закашлялись и торопливо засобирались домой, напоследок кинув взгляд на сонм дорогих вещей и безделушек. Наталья Дмитриевна - со страху, наверное, - меня в щеку чмокнула и выскочила за двери как ошпаренные. Рома поплелся следом.

– Подождешь меня в машине, милый?
– воркующим голосом попросила его.
– Я только бабушке помогу.

– Да-да, Аль. Ты это...не спеши.

Закрыв за гостями дверь, я издала торжествующий клич и захлопала в ладоши.

– Ну вы и горазды, бабушка!

– Я еще и не так умею. Бусы мне верни.

– Держите-держите. Все. Я ваша должница.

– Уж об этом я не забуду, - хмыкнула она и властным жестом указала на дверь.
– Выметайся. Завтра приедешь.

– А стол?

– Завтра. Я устала. Все завтра.

Негласное добро было получено, и дело оставалось лишь за Романом.

Глава 59

Люблю ли я тебя?

Я люблю, люблю, несмотря ни на что и благодаря всему, любил,