таковые неприличные договоры прервал и не производил,

ожидал бы повеление и войска, с ескадр, мне вверенных, в десант

высаженные и соединенно с неаполитанскими войсками

следующие на действие против неприятеля, которые в состоянии будут

Рим и Чивита-Веккию освободить от неприятелей силою и,

забрав их пленными, или заключить выгодную и полезную

союзным державам капитуляцию. Будучи в таком достаточном

уверении, посоветовавшись с господином Италийским и

вице-адмиралом Карцовым, поспешили мы отправление войск. С вверенной

мне ескадры послано разных чинов 818 человек под командою

господина полковника Скипора, неаполитанских войск: конницы,

инфантерии и артиллерии — всего разных чинов более 1500

человек, которые после надлежащих приуготовлений из Неаполя

выступили вчерашний день поутру. А сего дня получено

известие от генерала Буркарда, что он о сдаче французами Рима

подписал капитуляцию (хотя о сем весьма невероятно). Присланы

от него одни только переговоры и предложения французского

генерала Гринье во множестве весьма неприличных пунктов и

в соответствии на оные пункты, назначаемые командором Труб-

ричем, а настоящая капитуляция не прислана. По замечанию

моему и по обстоятельствам в рассуждении подающих сумнение

поступков кардинала Руффо, полагаю, что она еще не сделана

и не заключена и медлится от невозможностей и неприличных

предприятиев. За всем тем во избежание, дабы не войтить в

какие-либо важные последствия, намерился я войска, от меня

отправленные, возвратить на ескадру, объявя кардиналу Руффо

все подробные обстоятельства о производимых против поведения

нашего несоответствиях. Как скоро получил он от меня через

господина Италийского объяснение, что я войска российские, от

меня посланные, возвращаю, наиубедительно просил оных не

возвращать, а паче, чтобы приказал я им с наивозможной

поспешностью туда следовать, объясняя, что Рим в теперешнем

положении не только не покорен оружию союзных держав, но

паче состоит в чрезвычайной расстройке, в тревожностях и

предприятиях военных, даже бунтующие обыватели и якубинцы

предприняли твердое намерение, как скоро выступят французы из

крепости Сант-Анжело, овладеть оною и всем городом и

защищаться до последней крайности и не впускать войска, ныне его

осаждающие. Кардинал Руффо объяснялся словесно, что

неаполитанские войска не только не в состоянии войти в г. Рим и

в крепость и удержать оные, даже состоят в опасности быть

атакованы и прогнаты и, ежели я не успешу таковые худые

последствия предупредить силою войск, мне вверенных, непременно

последуют весьма худые и вредные обстоятельства; посему

требовал я, чтобы о таковом состоянии и требовании дать мне

письменно, и тот же час от кардинала Руффо получил письмо

с выключением в нем некоторых слов, объясненных им господину

Италийскому словесно; с оного письма точную копию

всеподданнейше подношу. Получа я оное и почитая, что все таковые

производства капитулующих есть одни замыслы и искательство

собственной своей пользы и что без достаточных сил регулярных

войск совершиться не могут, кроме худых последствиев, повторил

повеление командующему десантными войсками полковнику Ски-

пору, походом к Риму как наивозможно поспешить и исполнять

данные ему от меня предписания о взятии Рима и Чивита-Век-

кии, ежели она еще не взята. Для блокирования Чивита-Веккии

от 18-го числа сего месяца послал я к оной фрегат «Поспешный»

и судно «Панагию Апотуменгану» под командою флота капитан-

лейтенанта Ельфистона. К комадору Трубричу, к маршалу Бур-

карду и к кардиналу Руффо, какого содержания посланы от

меня [письма], также какая прокламация послана от меня с

полковником Скипором к римлянам и всему народу Римской

области во многом количестве листов напечатанных копий при сем

всеподданнейше подношу 1. И естли удобное время и