войск, вместе с вами к Риму следующих. По вступлении вашем

в Рим, какие найдете во оном обстоятельства, нанесенные

тревоги и разорение грабительством, обо всех подробностях и

действиях ваших опишите в реляции обстоятельно чистым и

внятным письмом по всей справедливости. Напоминаю также о

предосторожностях до сбережения людей, в здоровье касательных,

и об осторожностях при действиях по благоусмотрению. Ежели

дорога безопасна, послать туда с курьером лейтенанта Балабина.

Он увидит и узнает благовременно все обстоятельства и интриги,

ежели какие кем делаются, и меня уведомит. Предпишите, чтобы

он употребил все свое старание в разведании об оных, имел бы

прозорливость об видах, какие заметить можно, старайтесь

препроводить его туда безопасно, буде нужно, под охранением

конвоя,

На почтеннейшее письмо вашего преимущества, сего числа

мною полученное, ответствую: при первом получении известия

о переговорах маршала Буркарда с французским генералом

Гринье, до капитуляции о сдаче Рима следующих, ни об чем

другом я ваше преимущество не просил, как только повелением

вашим запретить господину маршалу Буркарду, чтобы переговоры

прекратить и ни под каким видом с французами капитуляции не

заключать до прибытия войск, от нас туда посланных, [которые]

в состоянии будут французов разбить, истребить или забрать

пленными, так от меня и десантному командиру полковнику

Скипору предписано. Вы соизволили меня совершенно уверить,

что таковое повеление от вас тотчас послано будет, естли

капитуляция вами была заготовлена, то единственно на случай, ежели

бы впредь она вознадобилась, дабы общее наше согласие в том

было, а не для посылки ее к маршалу Буркарду, и никакая

другая капитуляция слабее быть не могла, как только взять их

пленными на договоры; а на показываемую мне вашу

капитуляцию я согласия не имел и оставался в том же мнении, как вы

мне обещали, что маршал Буркард без войск наших к

капитуляции не приступать1; ежели тогда же соизволили послать

означенное повеление к маршалу Буркарду, время на то было со

излишеством достаточно, как из последних ваших уведомлениев

доказательно о том значит бесполезная и вредная капитуляция,

буде она об Риме заключена: не составляет то, чтобы Рим

освобожден был от неприятелей, но неприятели французы

освобождены из Рима и от рук войск наших, от меня посланных,

которыми я сам намерен был командовать. Следовательно, при

таковых обстоятельствах на отправление французов я никакого

согласия дать не могу, почитаю то и другое весьма вредным. О чем

сим вашему преимуществу объясниться честь имею, в прочем

с истинным моим почтением и преданностью пребуду навсегда.

Ваше высокографское сиятельство, милостивый государь,

граф Александр Васильевич!

Вашему высокографскому сиятельству донесть честь имею:

по усиленному требованию и просьбе его величества короля

Обеих Сицилии 2-го числа сего месяца с ескадрами, мне

вверенными, в числе 7-ми кораблей и 1-го фрегата, отправился я из

Палермо и 7-го числа прибыл в Неаполь благополучно; да

прежде прибытия моего в Неаполе находились оных же ескадр,

мне вверенных, 3 линейных фрегата и 1 шхуна; требование его

величества короля Обеих Сицилии было в том, что не столь

состоит от беспредельных тревожностей и беспокойств в крайней

опасности от буйств и наглостей многочисленного народа, даже

и от войск нерегулярных, чтобы все оное успокоить и привести

в порядок, между тем с войсками ескадр, мне вверенных, соединя

с оными войска неаполитанские, следовать к Риму и Чивита-

Веккия для освобождения оных и Римской области от

неприятелей. По прибытии моем к Неаполю с господином статским

советником и кавалером Италийским вошли мы во все подробные

рассмотрения и обстоятельства; все беспокойства и беспорядки