— Васька! Вашка! Ешти вштавай! — будили его пастухи.

Но он лишь что-то промычал в ответ, так и не открыв глаз.

— Умаялша малец, пушть шпит, — рассудил Яшка.

А утром чуть свет принялся трясти его.

— Вштавай, паштух, рашшветает…

Василек проснулся, но не сразу сообразил, где он находится. Лишь увидев Нифона, который строгал мясо ломтиками и укладывал их на шипящую сковородку, вспомнил, что он в чуме у пастухов.

— Идем оленей выпушкать, Вашка… — позвал Яшка.

И Василек, быстро вскочив и ополоснув холодной водой лицо, уже через несколько минут открывал западные ворота. Олени не спеша потекли через них на волю. А Василек и Яшка принялись считать выходящих из ограды животных. Насчитали девятьсот восемь без оленят.

— Вчерашь не вшех шобрали, — сообщил Яшка. А шегодни пригоним вчерашних, так шегодняшние могут отштать. Так вшегда, пока шнегу нету и грибы идут.

Когда Василек и Яшка вернулись в чум, Нифон уже нажарил большую сковороду мяса. Ели пастухи как-то свирепо, по-волчьи: одно-два движения мощных челюстей, и кусок проваливался внутрь. Кадыки ходили вверх-вниз, темные лица подрагивали.

После завтрака Василек почувствовал себя бодрым и крепким. Охотно включился вместе с Нифоном в заготовку дров на ночь. А когда выкурив толстую самокрутку махорки, Яшка со своими собаками отправился в тайгу, Василек и Нифон — проверять семужью ловушку. Двигаясь по знакомой тропке, ведущей к речке, они услышали тяжелый топот, щелканье копыт и треск рогов о сучья. «Что это такое, почему олени еще здесь?» — мелькнуло в голове Василька. Тут он увидел, что на них бегут не олени, а семь великанов-лосей.

Шедший сзади Нифон уськнул собак, и те как с цепи сорвались — накинулись на зверей. Лоси резко изменили направление от людей. Вожак, самый крупный лось с огромными рогами-лопатами, кинулся на собак. Он храпел, пытаясь поддеть собак своим страшным рогом, но они проворно отскакивали от него. Тогда, встав на задние ноги, он заработал передними, как секирами, срубая при этом молодые сосенки, но так и не попадая в увертливых собак. А они, чувствуя обреченность зверя, все яростей и злей наседали на него.

Нифон на ходу скинул с плеча ружье и, казалось, даже не целясь, выстрелил. Выстрел прозвучал оглушительно громко, и таежное эхо, подхватив его, понесло с одной сопки на другую.

Лось, изготовившийся боднуть чересчур навязчивую Тайгу, оцепенел, потом закачался и осел на передние колени. Из ноздрей хлынула кровь, и зверь тяжело упал на бок. Он еще силился поднять свою гордую ветвистую голову, но собаки уже с остервенением рвали ему ноздри и губы, кусали в шею. Его длинные, красивые ноги дернулись в судороге, и лось затих навсегда.

Нифон подошел и, вынимая из ножен нож, пнул в живот подвернувшуюся под ноги Тайгу. Та огрызнулась, показав белые крепкие клыки, но хозяин прикрикнул на собаку, и она покорно отбежала в сторону, поджав хвост.

Пастух ловко воткнул нож в шею лося и тут же вытащил. Из ножевой раны брызнула кровь. Затем, упав на колени и поймав ртом струйку крови, он пил жадно и долго. А напившись, вздохнул с удовлетворением:

— Вкусна, черт возьми! — посмотрел осоловевшими глазами на с отвращением наблюдавшего за ним паренька.

— Иди, Васька, попей крови, пока еще не остыла.

— Я кровь не пью! — возмущенно выкрикнул Василек.

— Ну и дурак! — спокойно произнес Нифон, вытирая нож о голенище бахил. И, повернувшись к собакам, крикнул:

— Ворон! Тайга! Серый! Пейте — заработали.

Еще недавно Василек восхищался меткостью выстрела Нифона: одной пулей, которая вошла в ямку над правым глазом лося и вышла с обратной стороны у уха, он уложил такого крупного зверя — все произошло так быстро и неожиданно. Но теперь, видя слипшиеся волосы и измазанное кровью лицо пастуха, он не мог преодолеть возникшей неприязни к нему.

— А ведь лосей бить запрещено! — резко произнес Василек, зашагав в чум.

Маслянистые глаза пастуха разом стали холодными и злыми.

— Ты что? Ты это что, Васька, сказал?.. — бросился он догонять парнишку. А настигнув его, повернул к себе лицом и затряс, как молодую рябинку. — Запрещено, говоришь? Да я за собак заступился. За тебя, пацан, заступился. Лось бы всех копытами зарубил.

Василек не испугался, а смело бросил ему в лицо:

— Нет, дядя Нифон, убил ты лося подло. Не свистни ты собак, лоси бы прошли мимо.