– Скважина. А Чейз Мерсер сидел с компанией Кэролайн и ни разу не взглянул в мою сторону.

Вот так быстро они его у меня забрали.

Через неделю, прямо перед началом учебного года, я пошла в тату-салон и проколола губу. Не

знаю, почему я сделала это, просто мне захотелось. Это представлялось мне хорошей идеей, да и

терять было нечего. По той же причине я чуть позже обрезала волосы и выкрасила их в красный

цвет, а потом сменила его на черный. По той же причине я стала встречаться с самым отпетым

хулиганом школы Беном Лукасом, который хотел лишь одного – забраться ко мне в штаны, и я

почти ему позволила. По той же причине я полюбила музыку, в которой не было ярко

выраженной мелодии, а были лишь одни крики, шум и ненависть. Именно то, что так было мне

нужно.

Я сидела в новой спальне в огромном доме с шикарным бассейном и чувствовала себя жалкой и

ничтожной, ненавидела каждый дюйм своего тела и своей души. В школе я куталась в длинный

плащ, словно он мог защитить меня от нападок, смешков и злых слов в мой адрес.

Наверное, это срабатывало. А может быть, и нет.

Школьный психолог, миссис Янг, трепала меня по плечу и говорила, что мне нужно найти ролевую

модель – «сильного человека, за которым можно было бы следовать». Я знала лишь одного

такого человека. Свою маму. Но и она не всегда была сильной.

– Ох, милая, - грустно перебирала она мои выкрашенные волосы, - это просто такое время. Все

наладится, обещаю.

Но в этот раз она не могла бросить работу и уехать в другой город, в этот раз я не верила в ее

слова. Просто такое время? Оно, кажется, навечно. В этом я убеждалась каждый раз, когда видела

Чейза, Кэролайн, собственное отражение в зеркале или прикасалась языком к колечку в губе.

Морган вела машину. Изабель постукивала по приборной панели, о чем-то размышляя. Я сидела

на заднем сиденье в окружении дисков и журналов. Радио вопило на весь салон, но девушки,

кажется, не обращали ни малейшего внимания на него и даже умудрялись о чем-то разговаривать

время от времени. Я не слышала ни слова, лишь время от времени ловя их отражения в зеркале

заднего вида: Морган округляла глаза, Изабель скептически приподнимала брови, а потом они

начинали подпевать радио.

Видела я и свое отражение. Каждый раз мне казалось, что вот-вот на меня посмотрит та самая

девушка, которая проснулась сегодня утром – с кольцом в губе и сгорбленной спиной, но нет, в

зеркале все так же оставалась красавица, созданная Изабель. И каждый раз я удивлялась, видя ее.

Она настоящая? Не может такого быть.

Очевидно, какая-то общественная жизнь в Колби все же была, и теперь мы как раз собирались

влиться в нее, приехав на пляж. Фейерверки в Колби всегда были большим событием, так что

ничего удивительного в том, что вдоль дюны уже припарковались несколько десятков машин.

Машина остановилась, Морган приоткрыла дверь, а Изабель прищурилась в зеркало.

– Проверка носа.

Они с Морган запрокинули голову и уставились на свои ноздри.

– Все хорошо, - отозвалась Морган.

– Все хорошо, - эхом повторила Изабель. – Как помада?

– Отлично. Моя?

– Тоже.

Это – тоже часть Девичьего вечера? Нет уж, увольте.

– Готова? – Изабель обернулась ко мне.

– Конечно, - отозвалась я. Всегда проще быть готовым , когда не знаешь, чего конкретно ждать.

– Тогда идем.

Она взяла одну из огромных упаковок пива и вылезла наружу, с грохотом захлопнув дверь.

Морган осторожно прикрыла свою, и поставила машину на сигнализацию, не обратив внимания,

что окно со стороны Изабель осталось открытым.

– Чего вы там копаетесь? – закричала Изабель, обернувшись на полпути к дюнам. – Морган, не

запирай эту чертову машину!

– Это моя машина, - заметила Морган, но не так громко, чтобы подруга могла ее услышать. Мы

пошли за Изабель, которая, как и всегда, никого не ждала, шагая так быстро, как того хотела. На

пляже уже было много народу, все сидели группами и смеялись или болтали, кто-то пил пиво или

устраивал пикник. Изабель шла мимо, не обращая ни на кого внимания, а мы плелись за ней,