димость попасть наверх, сколько расчистить путь от таких же желающих туда попасть. Но

большая часть этих желающих играла куда дольше меня и Белошвейки, поэтому обладала

многими улучшениями характеристик. Это такие бонусы, которые ты получаешь в процессе

игры, чаще всего с временным эффектом. Есть, к примеру, приборчик, позволяющий несколь-

ко секунд левитировать, или подпрыгивать на несколько метров, или заживлять раны. Раны, к

счастью, не настоящие, а условные, как в пейнтболе, распространенном на Земле – попали те-

бе в грудь шариком с краской – и ты считаешься мертвым. В ногу – сами понимаете, с такой

ногой не побегаешь. Тут та же система, только следит за всем не судья, а искусственный ра-

зум – сложная программа, которая за всеми наблюдает, включая и выключая камеры, компо-

нует собранный материал в зависимости от рейтинга игроков и заодно следит за «ранеными и

убитыми». Для обозначения текущего состояния игроков используется браслет, который за-

горается красным, если ты временно выбыл и черным, если ты уже труп. Тогда, как говорится,

можно медленно, без паники ползти в сторону выхода, потому что восстать из мертвых невоз-

можно. Однако на самом деле игр, где могут убить, практически не существует. Дело в том,

что в Союзе отсутствует агрессия, войн не было чрти сколько лет, даже военные здесь - приз-

вание души, которая требует выряжаться в красивую форму и красиво маршировать на па-

радах, ну или выделывать красивые фигуры на космических катерах. Однажды я ради инте-

реса пыталась посмотреть подобное шоу – уснула почти в начале. Дело в том, что все подоб-

ные выступления медленные, вернее – ме-е-е-едленные. Хотя, может, кто-то находит в их за-

тянутом синхронном вращение нечто прекрасное, не спорю.

В данной конкретной игре, которая, кстати, называлась «Заберись на облако» могли и

убить. Получалось, что путь наверх лежал по головам других игроков, и мешали нам с напар-

ником победить вовсе не приступы совести, а элементарное отсутствие навыков.

И вот, сидим мы теперь на деревьях, наблюдая, как ловко Кювет отстреливает из кустов

всех тех, кто осмелился лезть на гору с этой стороны и думаем, как быть. Как его перехит-

рить?

– Может, с другой стороны зайдем? – шепчет Белошвейка (благодаря настройкам связи

его слышу только я).

– Там тоже кто-нибудь засел, - негромко отвечаю я.

– Была бы невидимка, - мечтает мой напарник. Ха! Невидимки, между прочим, запрещены

на играх, надо внимательней инструкции читать!

– Надо его отвлечь, - шепчу я, потому что на месте Кювета я обязательно проверила бы

деревья после того, как поток желающих прорваться наверх иссякнет, и можно будет пятиться

к вершине.

– Давай ты слева заходи, я справа, - предлагает напарник.

Нет, не быть ему генералом, не быть!

– Ты уверен, что Кювет один? А где Рыба?

Про существование напарника он, конечно, забыл, хотя игра парная.

Слышится смех.

– Рыба давно подстрелен, наивная моя. Еще на подступах.

Теперь я краснею. Не люблю оказываться неправой, а ещ хуже в глупом положении.

Точно, Рыбу-то подстрелили! Как я запамятовала?

– А ты знаешь, радар у него включен?

– Даже если включен, у него срок действия без подзарядки полчаса, и подзарядка столько

же.

– Но как узнать?

– Никак. Только рискнуть.

Мы вздыхаем почти одинаково.

– Давай взорвем гранату и попробуем отвлечь?

– Это дымная нужна, у меня нет.

– И у меня нет.

И мы снова вздыхаем.

– Давай зверски поскандалим, он удивится и не успеет выстрелить? – предлагаю я.

Белошвейка молчит. Внизу, сквозь густые заросли продирается, как медведь по малинни-

ку, очередной новичок, который прибыл на адаптацию через день после меня.

– Не, скандалом его не удивишь, - решает Белошвейка, когда после очередного выстрела

Кювета новичок валится в заросли, а его браслет загорается черным цветом.

– Давай такой план, - говорит напарник. – Я, так и быть, пожертвую собой и отвлеку его

внимание на себя, чтобы ты смогла проскользнуть мимо и забраться на Плюшку. А ты за это