но такой же восторг меня охватил и в этот раз.

Парфен стоял неподалеку и внимательно наблюдал за тем, с каким умильным лицом я

верчу в руках найденную росинку. Это меня даже слегка смутило, и я отвернулась, украдкой

пряча е в карман, туда, где уже лежала первая, подаренная кисейцем. Эту я тоже не могла от-

править в рюкзак, хотя если дело пойдт такими темпами, они все будут скапливаться у меня

в кармане.

– Пошли дальше.

Хорошо хоть он никак не прокомментировал мое странноватое для взрослого человека

поведение…

Итак, что мы имеем? Если дела пойдут такими темпами, то я ничего толком не насоби-

раю. А он и правда лучше видит в этой одинаковой, бесконечно мельтешащей зелени. Значит,

мне нужно выйти на более открытые места, а значит, расстаться с ним.

Рано или поздно мне придется это сделать, несмотря на все мои далеко идущие планы в

отношении Парфена. Но если я хочу выиграть, придется выбирать. Вернее, выбора не будет в

принципе, я помню, что на первом месте.

Настроение сразу испортилось, и никакого удовольствия от долгожданного привала я не

получила. Через несколько минут мы пошли дальше.

– А для чего вы играете? – спросила я. – Зачем вам деньги?

Он пожал плечами, но ответил.

– Каждый раз мы зарабатываем на определенную цель. В прошлый раз наш выигрыш стал

свадебным подарком для молодожнов.

– Одного из вас?

– Да.

– А кто из вас женат?

– Пепел. В прошлый раз выигрыш достался ему.

– А в этот раз какая у вас цель?

– Такая же. Вскоре женятся еще двое, кому-нибудь из них приз пригодится. Наш клан не

из самых богатых, поэтому некоторые наши запросы нам приходится оплачивать самосто-

ятельно. Молодые семьи обеспечивают, естественно, из общей казны, но мы любим, как бы

это правильнее сформулировать – разнообразие? Излишество?

– Я примерно поняла, о чм ты. Все развлечения за свой счт.

– Да. Клан обеспечивает нас необходимым, но не царские условия.

Он остановился и с ожиданием на меня уставился. Интересно, чего он ждет? Как бы не

промахнуться и не сказать лишнего. Эх, была, не была.

– Я что, должна тебе что-то ответить? Как-то прокомментировать? Почему ты так смот-

ришь?

– Да вот, думаю, - ответил он сквозь зубы.

– О чем?

– Да так, ничего.

И отвернулся.

– Между прочим, в нашем обществе считается невежливым делать какие-то намеки, а по-

том идти на попятную. Раз начал – говори!

– Без разницы мне, что принято в вашем обществе, – сварливо ответил он и снова достал

из-за пояса тесак. Зелень так и полетела во все стороны, вскоре влажной терпко пахнущей

массой был заляпан и он, и я. К счастью, этот участок плотных зарослей быстро закончился.

Всем своим видом Парфен выражал недовольство и нежелание общаться.

Впрочем, когда меня останавливали такие мелочи?

– А вы в прошлый раз быстро выиграли?

Он снова остановился, вытирая сорванным листом лезвие тесака и улыбнулся.

– Почему ты задаешь столько вопросов?

– Просто скучно идти. И вообще, может, я не могу молчать постоянно. И думаю, лучше

буду спрашивать тебя, чем просто болтать о себе. Вряд ли кто захочет с утра до вечера слу-

шать подробности моей жизни, обычно люди больше любят рассказывать о себе.

Он опять помолчал, раздумывая. Мне уже нравились эти моменты, когда он смотрел на

меня, обдумывая ответ на вопрос, и его глаза замирали, а грудь поднималась от ровного ды-

хания. Удивительно, что в отличие от большинства моих земных знакомых мужского пола он

не корчит скучающего лица и не говорит что-нибудь типа: «Ага. Да. Я согласен. Да. Конечно.

Угу». А потом выясняется, что по сути, ему неважно, о чм ты треплешь языком, главное,

уболтать тебя на секс, а для этого важно вовремя поддакивать. Ага, ага - и как будто с попуга-

ем общаешься. Впрочем, когда я скучаю - и такой собеседник сойдет, но куда приятней тот,

кто действительно слушает.

Не зря же он идеален.

Он внимательно смотрит мне в глаза и совершенно серьзно заявляет:

– Ты можешь рассказывать о себе, я с удовольствием послушаю.

– Правда?