ня? Почему он смотрит так, будто единственное, чего хочет, это прижать меня к земле своим

телом – и при этом ничего не делает?

– Парфен, - наконец, выдавила я и сама услышала в свом голосе укор вселенской скорби.

Ну как так можно?

Он мгновенно отпрыгнул в сторону, а потом резко поднялся на ноги. Его грудь высоко

поднималась, и теперь он смотрел на меня по-другому, вполне трезвым взглядом. Фиолетовые

мазки света подтвердили, что его мышцы полностью расслабились.

Очнулся.

Стало досадно, и я даже немного разозлилась.

– Что ты делаешь? – спросила я.

Просто поразительно, каким разочарованием меня окатило, когда стало понятно, что Пар-

фен не собирается ко мне прикасаться, теперь уж точно.

Не знаю, когда он вернулся с купания, но на нем была новая футболка, отличающаяся от

старой только отсутствием дырок, и, видимо, новые перчатки, которые он уже отряхивал от

мусора, приставшего во время, пока он упирался руками в землю прямо возле моего тела.

– Извини, - шпотом сказал он.

– За что?

Знаю я, за что! А слабо признаться?

Ага, а теперь будем делать вид, что не расслышали вопроса. Парфен молча ушл к своему

мешку, устроился в нм, повернулся ко мне спиной и собрался спать.

Не помню ни одного момента из своих прошлых туристических ночвок, когда бы мне

хотелось забраться в чужой спальный мешок. А сейчас хотелось, так сильно, что меня даже

потряхивало. Вот как это выглядело бы со стороны: если сбросить свой мешок и быстро про-

бежать разделяющие нас три метра, а потом, пока он не успел отреагировать, откинуть край

его мешка и забраться внутрь, вплотную, так близко, чтобы прижаться грудью к его груди, и

отталкивать меня или отстраняться самому будет просто некуда, поэтому его руки сразу же

смирятся с текущим положением дел и вместо этого сожмут меня, поднимут мою футболку и

проведут по спине, и скользнут ниже…

Ой, это я так восторженно вздыхаю? Палево какое…

Он не пошевелился.

Надо спать. Я почти силой заставила себя отвернуться. Вс будет хорошо, обязательно

будет, вот уже завтрашней ночью, третей по счту, он не сможет от меня отойти. Непонятно

откуда, но я знаю это совершено точно. Остается только потерпеть.

Ненавижу терпеть!

И чтобы зря не мучиться мечтами, переключимся на что-нибудь нудное. На программу

1С, к примеру, где сам чрт ногу сломит. Вот, помниться, у меня никогда не получалось сде-

лать так, чтобы цифры из того столбика совпадали…

И в этот раз беспроигрышная привычка думать о работе не подвела – я и сама не замети-

ла, как перестала мечтать о Парфене и заснула раньше, чем цифры отчта переместились на

сво законное место.

Утро наступило рано и довольно неожиданно – раздался звонок связи.

Парфен, не теряя ни секунды, сел прямо в мешке и машинально ответил. Я перевернулась

на бок, пытаясь продрать глаза и понять, что происходит. Экрана я не видела, но зато отчетли-

во слышала незнакомый мужской голос.

– Я нашел способ, - сказал этот кто-то. – Заплатишь по игровому курсу и расширишь тер-

риторию росяных земель на милю в выбранном тобой направлении. Расширяй на лагерь. Заяв-

ку прилагаю, заполнишь и отправляй, рассматривают за несколько минут. Вс? Больше проб-

лем нет?

– Да, я понял. Больше нет.

По голосу и не скажешь, что Парфен только что проснулся. Бывают такие люди – среди

ночи разбуди, а голос будет такой, будто он кристально свеж. А ещ бывают пьяницы, ко-

торые, судя по безупречно ровному голосу ну просто вечные трезвенники. А ещ…

– Айка, - Парфен повернулся, но быстро отвл глаза. Помнит, видимо, о вчерашнем. Наде-

юсь, не я одна всю ночь ворочалась с боку на бок, очень надеюсь. – План действий такой. Я

пойду к лагерю вольнодумцев и попытаюсь узнать, что они задумали.

Одновременно с объяснениями Парфен набирал что-то на экране, видимо, заполнял заяв-

ку. Затем вызвал Чипка и просто ссыпал в него все росинки из пакета, так, что тот даже покач-