оторвала от него руки. Он не сделал попытки меня остановить, его глаза смотрели вполне

обычно - серьзно и внимательно.

– Вс.

Пришлось откашляться, потому что голос превратился в писк.

– Спасибо, - спокойно ответил он.

Надо было срочно отвлекаться.

– Я ужин приготовила, - вспомнила я, подскакивая на ноги. Да, поесть не мешало бы, в

животе уже ощутимо крутило, а есть без Парфена я не хотела.

Как ни странно, ужин ему понравился. Не то чтобы он остался в восторге, конечно, слегка

удивился необычному вкусу, но в общем, был доволен и даже сказал, что эта еда чем-то на-

поминает одно из его любимых блюд.

Настоящий джентльмен. Если и соврал, то проделал это виртуозно – я так и расплылась в

довольной улыбке. А ещ считала, что лестью меня не взять. Ага, как же!

Вечер вышел вполне приятный. Парфен уже не морщился и активно двигался, даже схо-

дил искупаться, попросив его не преследовать. Я и не стала. Да, я конечно, выросла на Земле,

где люди общаются иначе и совсем не обязана вести себя в соответствии с кисейскими пред-

ставлениями о правилах отношений, но вс же нужно попробовать хотя бы из уважения, ведь

для него это действительно важно. Нельзя напрочь игнорировать важные ему моменты, ведь

мне не хотелось бы, чтобы он действовал на сво усмотрение, не учитывая моего мнения и же-

лания. Не хочу, чтобы он не считался с моими чувствами.

Боже, я сейчас такая правильная, что скулы от приторности сводит.

Придав нашей стоянке некое подобие порядка, я улеглась спать, тем более уже темнело,

да и устала я за день немало. И неизвестно ещ, как долго будет там плескаться Парфен. Мо-

жет для них нормально сидеть в воде часами. Я так прямо и представила его, сидящего в воде

– голого, мокрого… в перчатках.

Ну вот, смех это однозначно лучше грусти. Свернувшись калачиком, я натянула край

спального мешка выше, прикрывая шею, и сама не заметила, как заснула.

Вообще-то прошлой ночью было довольно прохладно, даже в мешке. Но во сне я часто

высовываю из-под одеяла ноги или руки, отбрасываю его в сторону и не закрываюсь пол-

ностью только потому, что мне лень. Тут, на природе, из мешка не вылезешь, но насколько

смогла, вниз я его стянула.

Не знаю, отчего я проснулась. Просто так получилось - я крепко сплю, а буквально через

секунду открываю глаза.

И не закричала я не потому, что сразу его узнала, а потому, что захлебнулась воздухом, а

чуть позже, когда узнала, кричать уже не было смысла.

Парфен сидел рядом со мной на корточках, упираясь руками в землю и, наклонившись

вперед так сильно, что просто нависал сверху. Я увидела его широко раскрытые глаза, со сме-

шанными в единое зрачками и радужкой, блестящие, как будто живое приклеили к куску ват-

мана, изображающего лицо, и крепко сжатые губы, и только потом поняла, что он выглядит

как существо, не имеющее разума. Вначале я боялась вздохнуть, а когда, наконец, смогла,

вздох прозвучал громко и дико. Его глаза чуть расширились, губы разомкнулись - и он снова

замер. Каждая мышца в его теле была напряжена и готова к внезапному рывку. Потом я по-

шевелилась, поворачивая голову – и он не отреагировал. Странный фиолетовый свет, который

испускали местные цветы, окрашивал его плечи и голову широкими мазками.

Интересно, а кисейцы страдают лунатизмом? Как-то не похоже его поведение ни на что

другое. И хотя от его взгляда меня то и дело окатывало тем предвкушением, которое сулит до-

вольно близкое знакомство с симпатичным молодым человеком, мне нельзя его трогать, а он

трогать меня вс же не собирается. Честно говоря, больше похоже, что он собирается на кого-

то охотиться, в прямом смысле этого слова, то есть догнать, придушить и съесть.

И вс равно – мои инстинкты твердили, что он думает совсем о другом.

Потом мне, как это ни пошло звучит, захотелось застонать, закричать, сделать хоть что-

нибудь, чтобы он или решился, или не дразнил меня своим видом! Это свинство, между про-

чим. Я никогда себе не позволяла никого дразнить, если не собиралась знакомиться ближе. Я

всегда была честна, даже в ущерб себе. И как же карма? Почему она оборачивается против ме-