Зрелище было ещ то. Куртка представляла собой ворох подранной ткани, но куда инте-

реснее было смотреть на самого Парфена. Лицо и шея у него остались невредимыми, видимо,

куртка как раз и предназначалась для того, чтобы их защитить. А вот футболка была сплошь

утыкана небольшими дырочками, сквозь которые виднелась кожа. И все руки, неприкрытые

тканью, тоже были покрыты царапинами и крошечными укусами. И кожа под футболкой тоже

сильно расцарапана. И ещ… Непроизвольно я подалась вперед, присматриваясь. А ещ у не-

го на груди были какие-то рисунки вроде большой татуировки, слепленной из небольших ку-

сочков из точек. Хотя учитывая, что на голове у кисейцев полосы с рождения, вполне вероят-

но, рисунки на груди тоже часть естественной окраски. И хотя я раньше не видела кисейцев

без одежды, они всегда ходили в штанах и куртках, максимум – в футболках с рукавами до

локтей, то теперь, благодаря бешеным белкам и их острым зубам стало понятно, что там очень

даже есть на что посмотреть.

С сожалением я отвела глаза. Не время. Да и царапины выглядели опухшими и нуждались

в обработке.

– Больно? – жалобно спросила я.

– Да.

Парфен поднял руку, снова сморщился и вызвал Чипка. От предложенной мною помощи,

какой угодно, наотрез отказался и вскоре, так же кривясь, опускал в шар росинки. Лекарство

прибыло почти сразу же, будто Чипок его заготовил заранее и не столько летал на склад,

сколько сделал вид – поднялся метра на три, чтоб в зелени не разглядеть – и опустился об-

ратно. Лекарством оказался тюбик с мазью, Парфен взял его в руки вдруг задумчиво покосил-

ся в мою сторону.

Интересно, что не так?… Перчатки? Они ему явно мешают, странно было бы наносить

мазь пальцами, затянутыми в ткань. Но при этом по какой-то причине он не хочет или не мо-

жет их снять.

Ну и к лучшему.

– Давай помогу? – повторно предложила я и на этот раз он, помедлив, согласился.

Я вымыла руки в собственноручно расковырянной неподалеку луже и взяла тюбик. Кол-

пачка на тюбике не было, отверстие фиксировалось как-то само по себе.

Можно мазать. Но ведь порезы вначале нужно обработать, смыть кровь и грязь, чтобы не

загноилось? Я не особо сведуща в медицине, но это кто угодно знает. Или у кисейцев дела об-

стоят иначе?

Пока я задумчиво смотрела на его разукрашенные руки, Парфен проникся моими сомне-

ниями и сказал:

– Так мажь. Она делает вс, никаких дополнительных процедур не нужно.

Ну, так, значит так. Я выдавила в ладонь холодящую мазь и, чтобы не передумать или не

выдать себя чем-нибудь, обхватила его пальцами за руку повыше локтя.

Ксюта говорила, что первой его трогать нельзя, но он разрешил, да и случай не тот, ко-

торый можно трактовать двусмысленно, значит, можно. И у него потрясающие… вс. И кожа,

и руки, и стремительно распространяющийся вокруг флр горячего и привлекательного муж-

ского тела.

Щеки налились краской, потому что в этот самым момент я поняла, что несмотря на свои

слова, первым делом хочу его получить не столько в постоянные спутники, сколько вполне

стандартным образом. Я хочу прикасаться к нему, обладая полными правами на это прикосно-

вение, и тогда, когда взбредет в голову мне, а не благодаря нападению бешеных белок. Вы-

ходит, не так уж сильно я отличаюсь от кисейцев, ведь не верю же я в любовь двоих, если

между ними отсутствует физическое влечение?

Надо намазать везде, чтобы не пропустить ни одной ранки, потому что даже крошечный

укус может перерасти в большие неприятности. Чтобы удостовериться, что такого не про-

изойдет, можно намазать в два слоя. Или даже в три.

Со временем я поняла, что обе его руки измазаны вдоль и поперк, мазь давно впиталась,

царапины выровнялись, а я вс так же продолжаю гладить его, причм одновременно пытаюсь

прижаться к нему плечом, коленом, ну или хоть чем-нибудь.

Вот стыдобища-то какая!

Подняв глаза, я увидела, как внимательно он на меня смотрит. Но при этом не двигается и

не пытается прикоснуться в ответ. А он должен сделать это первым. Я медленно, с трудом,