Я навещала его ежедневно, чистила и подсовывала то хлеб, то морковку, постепенно приучая к себе. Будь на моем месте сестра, мерин давно бы превратился в довольного кота, ластящегося к хозяйке с радостным сопением. Ко мне конь привыкал медленно, постоянно с тревогой осматриваясь, когда я проходилась по его бокам плоским металлическим скребком.

Вскоре шкуру удалось очистить от присохшей грязи, вычесав зимний подшерсток и белые хлопья застарелого пота. Кузнец, к которому мы отправились на пару с Ройной, обтесал излишне отросшие копыта и сменил подковы, добавив коню уверенной поступи. Несколько дней мы дружно под уздцы водили животных по городу, давая тем возможность привыкнуть к новой обувке, а самим лучше узнать характер казенного транспорта.

Кобылка Ройны, более молодая и крепкая, все норовила броситься вскачь, снеся хозяйку с ног, но прохожие пугали животину куда больше, так что она все время стригла ушами и громко сопела.

Серый мерин посматривал на кобылку чуть покровительственно и величаво, уверенно выгибая шею и размахивая хвостом.

Нагрузив на коня сумки и хорошенько пристегнув их к седлу, я попрощалась с Ройной и хозяйкой пансиона, не представляя, что меня ждет прямо за воротами города. С Карром мы договорились встретиться в Жминьках — маленьком селении в паре километров от Столла ближе к обеду, а ночь провести уже в Лененцах, на малом восточном тракте.

Мерин, которого за спокойный нрав я назвала Молчун, неторопливо отошел от дома, держать посередине улочки. Ройна помахала рукой и широко зевнула, собираясь еще часик — другой поспать. Миссис Дросс горестно всплакнула, прижимая к щеке кружевной платочек.

— Как она будет там? — донесся до меня ее обеспокоенный вопрос. Ответ Ройны я уже не разобрала, понадеявшись, что подруга успокоит хозяйку, расписав нашу практику в лучших красках.

У меня не было иллюзий на счет предстоящего года. Учащиеся со второй ступени, проводившие у нас многие практические занятия, ясно дали понять, что не стоит ждать от заданий Академии особого разнообразия и полезности. Хорошо, если нас заставят при помощи магии изводить тараканов в затхлых подвалах какого-нибудь дома, а не раскапывать древние могилы в поисках чего-то, что привиделось подслеповатой старушке на семейном кладбище.

Немногочисленные по раннему времени прохожие косились на меня, как на странную диковинку. Оно и понятно! Даже Ройна для себя выбрала жесткое женское седло, словно не представляя, что ей предстоит провести в нем не один день. Я же, плюнув на глупые предрассудки, купила на свои деньги удобное новенькое седло с мужской посадкой, потник и всю остальную сбрую, не рассчитывая на удобство казенных вещей.

Карр собирался выехать еще вчера вечером, за какой-то надобностью собираясь заскочить к кому-то в Жминьках. Я даже не стала уточнять к кому и зачем. Всю дорогу сначала до ворот города, где меня проводили недоуменными взглядами заспанные стражники, а оттуда и до селения, вокруг которого раскинулись многочисленные свежевспаханные поля, я проделала в молчаливом раздумье, подбадривая себя незатейливыми песенками.

Никуда не спеша, в селение я прибыла аккурат к завтраку, нагуляв аппетит и не отбив себе ничего на разъезженной дороге. Единственная придорожная едальня по раннему времени пустовала. Девчонка, протиравшая у стойки глиняные кружки, сонно клевала носом, ни на что не обращая внимания. Мое появление на пороге она прозевала, за что и получила тычок от высоченной светловолосой дамочки в заляпанном переднике.

— Изволите чего? — протараторила девица, зайцем подскочив ко мне.

Я хмыкнула, выбрала стол почище у окна, застелила лавку пустой сумкой и только после этого посмотрела на девушку, быстрым цепким взглядом осмотрев заведение и прикинув, что здесь можно получить за те деньги, которые я была готова заплатить. Хозяйка едальни смотрела на меня с не меньшим подозрением, явно признав во мне ученицу Академии.

— Молока, хлеба, самого белого, что у вас есть, и…

Хозяйка, закончив меня рассматривать, обежала стойку и, оттеснив служанку в сторону, елейным голосом затараторила:

— Мясо есть свежайшее, яичницу, блины с припеком можно, каши разнообразные, салат…

Дальше я уже не слушала, лишь пару раз кивнула на более — менее привлекательные яства. Хозяйка довольно улыбнулась и услала девчонку готовить завтрак, а сама изваянием радушия и доброты замерла за стойкой.

Как и любой житель окрестных мест, эта женщина быстро разобралась, кто перед ней, так что не стоило рассчитывать на дешевую кормежку. Как-то так повелось, что увидев знак Академии или уловив в повадках человека принадлежность к магам, трактирщики, купцы и обычные прохожие считали своим долгом хоть немного опустошить карманы ученика — бедолаги от лишних монет. С настоящими магами подобное проходило редко, а вот еще толком не оперившиеся птенцы безропотно отдавали свои деньги.

Моя внешность долгое время вводила в заблуждение всех в Столле, в отличие от Элессона. Люди, по некой природной особенности, не теряли надежды обдурить молоденькую девчонку. Легарды, более спокойные и проницательные, с первого раза улавливали во мне непреклонных характер и предпочитали не связываться.

Пристроив на стол перчатки, я с самым невозмутимым видом глядела в окно, когда девчонка — подавальщица притащила полный поднос, быстро расставив его содержимое.

— Два сребра, госпожа, — прощебетала девушка, склонив голову.

Я ничего не ответила, позволив себе мысленную ухмылку, обвела еду на столе взглядом и вперила оный в хозяйку едальни, не оставляя той сомнений, что перед ней не глупенькая девочка — цветок.

Даже если бы из моих глаз сверкнули молнии, эффект не получился бы столь действенный. Тяжело сглотнув, хозяйка подбежала к нам и залепила подавальщице звонкую затрещину:

— Что ты мелешь, дура! Простите ее, госпожа. Племянница моя, с самого детства с головой не в ладах. Наговорила вам ерунды. Какие два сребра? Двадцать медью тут, не больше.