– Конечная станция... Давайте на выход.

Даже на такой низкой орбите сила тяжести ощущалась слабее. Хью, шедший первым, легко выбрался из челнока в шлюзовую камеру и начал ловко карабкаться по лестнице; за ним последовали Алекс и Марин. Для стажёра это был первый полёт на космическом корабле, и до сего момента межзвёздные путешествия прочно ассоциировались у него с остроносыми пассажирскими лайнерами, которые отличались от обычных самолётов и флаеров разве что размерами. Здесь же, в транспортном корабле, поначалу было трудно сообразить, где "верх", а где "низ".

Но когда он выбрался из шлюза, всё встало на свои места. Как и положено, на "Карго V" поддерживалась стандартная гравитация, потолок теперь был потолком, а пол полом; гостевая каюта находилась здесь же, в хвосте, чтобы пассажиры грузовика не болтались по всему кораблю. А ведь именно на таком судне должен был улететь с Новой Атлантики Ричард Фольбер, подумал Алекс, с интересом осматривая спартанскую обстановку каюты. Или он действительно улетел, что бы там ни говорила Ана? А следы его затерялись уже позже - например, на Латисе-III. Или, чем чёрт не шутит, на Тайре.

Пока Хью с Марином обсуждали, кому на какой кровати спать, за спиной Алекса мягко чавкнула автоматическая дверь, и на пороге возник крупный седовласый мужчина с бульдожьим лицом. На одном рукаве его форменной куртки, как и следовало ожидать, красовался логотип GSP, а другой украшали три золотых шеврона.

– Меня зовут Алек Комин, и я капитан этого судна, - представился он.
– А вы трое летите со мной на Новую Атлантику, как я понимаю. Хью Митчелл, Алекс Возняк и Марин Георгиев - верно?

Свежеиспечённые контрактники дружно кивнули, и капитан продолжал:

– Рейс продлится сто двадцать четыре часа по времени корабля, из которых мы проведём в гипере восемьдесят шесть. На время рейса гостевая каюта находится в полном вашем распоряжении. Корпорация полностью оплачивает ваш трансфер, так что можете есть и пить сколько влезет, с одним лишь условием - не напиваться в хлам. Есть вопросы?

Вопросов ни у кого не возникло, лишь Марин не смог сдержать разочарования, обнаружив, что иллюминаторы в гостевой каюте отсутствуют; как пить дать, он надеялся увидеть Нью-Терру с орбиты, да и вообще полюбоваться открытым космосом до входа в гипер.

– А зачем тебе окошки, парень?
– ухмыльнулся Хью.
– Ты в них всё равно ничего не увидишь, кроме грузовых отсеков - мы ж находимся аккурат внутри этой самой летающей кукурузы. А в самом гипере так и вовсе любоваться не на что.

– А что там - в гипере?
– с любопытством спросил Марин.

– Серая муть, - коротко ответил Хью.
– Думаешь, зря, что ли, на пассажирских лайнерах задраивают иллюминаторы на время прыжка?

Судя по всему, старина Митчелл и впрямь немало знал о полётах; наверняка его богатый жизненный опыт не ограничивался двумя вахтами на Новой Атлантике. Но для Алекса в его словах ничего нового не было - он и без того знал всё про гипер, и даже побольше, чем Хью. В Академии был обязательный курс на эту тему, читал его не кто иной, как Алексей Ляхов, больше известный как Кондор - бывший пилот экспедиционного флота, побывавший в самых разных переделках. Рассказывал он всё просто и доступно - в момент разгона гипергенератор корабля открывает вход в канал, и вошедшее в него судно летит потом фактически по инерции, словно камень, выпущенный из пращи. Скорость постоянна, трение отсутствует, какое бы то ни было управление невозможно, и команде остаётся лишь ждать, когда в назначенное время корабль вывалится из гипера. А уж где он вывалится - зависит от надёжности мастер-компьютера и квалификации пилота. И за бортом во время прыжка действительно ничего интересного нет, только стенки канала, которые неизвестно даже из чего состоят.

Тот момент, когда "Карго V" покинул орбиту Нью-Терры, Алекс практически не почувствовал; разве что пол под ногами слегка вздрогнул, да изменился отдалённый шум двигателей, перешедших в маршевый режим. Он знал, что грузовик уйдёт в гипер совсем скоро, через час, а то и меньше - как только наберёт достаточную скорость.

– Мистер Хью, а почему потом мы будем лететь до Новой Атлантики ещё больше суток?
– Марин явно углядел некую несообразность в словах капитана.
– Почему б не выйти в обычное пространство рядом с планетой?

– А потому, парень, что существует устав космофлота. И он категорически запрещает выход из гипера в радиусе ближе двух с половиной астрономических единиц от всякой звезды, имеющей планетную систему. Усёк? Зато входить можно в любой точке, потому что опасности это ни для кого не представляет.

Алекс хмыкнул про себя - Хью вновь толково всё объяснил. И даже с уставом он знаком, поглядите-ка. Интересно, а знает ли он тот малоизвестный факт, что у пилотов, особенно военных, особым шиком считается выйти на расстоянии в 2,49 единицы от звезды? На самом деле объясняется этот запрет очень просто - каким бы мощным ни был мастер-компьютер корабля, координаты точки выхода, да и его время тоже, он может рассчитать лишь с некоторой погрешностью. А значит, всегда может случиться так, что выход из канала произойдёт прямо в центре какой-нибудь планеты. И хотя вероятность этого была ничтожно мала, Алексу всё-таки доводилось слышать о людях, которые никогда в жизни не покидали родную систему именно из-за страха перед гиперпрыжками.

Как стажёр и предполагал, "Карго V" ушёл в гипер через сорок три минуты по корабельному времени. Шум двигателей полностью стих, и настала тишина - теперь грузовик нёсся в гиперканале совершенно неуправляемый, чтобы через восемьдесят шесть часов, плюс-минус пятнадцать минут, вновь выскочить в привычный мир в окрестностях Новой Атлантики. Забавно, что и здесь действует фундаментальный принцип неопределённости - чем меньше погрешность по времени, тем больше она по координатам, и наоборот; каждый капитан сам решает, чему отдать предпочтение.