Ведь за время, что она провела у пустынных она поняла одно — пламя не только питает их силой, оно еще и играет в только ему понятные игры. А быть пешкой на шахматной доске девушке совсем не понравилось.

Почесав ногтями место на груди, которого касался сапфировый кулон, Оливия набрала воздуха надеясь, что в месте с ним она набралась еще и отваги и смелости.

Каждый ее шаг по плитке зала словно молоток колотил по сознанию девушки. И поняв, что так дальше идти просто невозможно, и надо успокоится, она остановилась.

Вдох, выдох, вдох, выдох. А синее пламя горит, как горело и до ее рождения, и, Оливия надеялась, будет еще долго гореть и после ее смерти. Но она боялась признаться самой себе, что авторитет хранителя снежных драконов в ее глазах поубавился.

'Вот и хорошо, а то смотрела на меня, как на Создателя' — в голове раздался голос, и она не могла понять, принадлежал он мужчине или женщине. Одна только уверенность, что с ней говорит волшебный огонь, пылала внутри вместе с чувством облегчения.

Оливия боялась признаться самой себе, что она больше всего боялась, что обидит Снежное пламя своими чувствами, которые она не сомневалась, не сможет скрыть.

Теперь шаги дались легко, секунда — и девушка опускается вниз, садится на пятки, а по щекам бегут слезы. Слезы облегчения, надежды на счастливое будущее… и благодарности. Благодарности за Рокаэля, за спасение от пустынных, за магию. Её любовь к волшебному огню изменилась, стала более осознанной, но уже спокойной.

Языки пламени коснулись щек, осушив слезы, и девушка умиротворенно улыбнулась. Менялся мир, менялись и ощущения, но пока Снежное пламя охраняло долину — все были в безопасности.

Маркель мог бы поступить как всегда подло, грязно, но он не был уверен, достигнет ли тогда успеха. Подставная измена любой из сторон могла быть быстро оспоренной, и даже, если бы все сложилось, и Оливия бы поверила во все, была вероятность, что она просто не захочет с ним общаться.

Он уже хорошо знал девушку, чтобы понять — даже в пучине отчаяния она не сбежит от родных, заставив их волноваться. Он помнил, как она скучала по Лиловому озеру, по самой Снежной долине, по родителям и по своему народу. Мог ли он в нынешнем положении поспорить с этим?

Вряд ли — стоило ему признать.

Какие бы варианты он не перебирал в голове, все казалось ему не тем. Все они имели слабые стороны, приводя огненного дракона в ярость. Неидеальны! А ему нужен был идеальный план!

Его взгляд зацепился за гнома, и он пошел на снижения, собираясь поймать обладателя косматой бороды. Уж кого — кого, а маленького народца в Снежной долине не должно было быть.

Гном оказался на удивление молодым и юрким. Он так вертелся в когтях, что Маркель был вынужден поменять обличие на человеческое, чтобы не проткнуть когтем мягкое вертлявое тело.

Гном шлепнулся на землю и не успел очухаться, как огненный дракон уже отшвырнул от него топор и принялся за обыск. Он прекрасно знал, что гномьи карманы — просто кладезь сюрпризов. А неприятных сюрпризов он желал сейчас меньше всего. Разложив изъятое по своим карманам, Маркель решил позднее разобраться, что там и зачем.

— А ну быстро говори, что ты здесь вынюхиваешь? — Маркель ничуть не беспокоясь о чувствах гнома, поднял его за бороду. Расшаркиваться в приличиях с теми, кто понимает закон силы, было бы большой ошибкой.

Гном завертелся, еще с минуту яростно пыхтел, пытаясь достать дракона рыками и ногами, а потом стал молча буравить Маркеля тяжелым взглядом глубоко посаженных глаз.

Тогда огненный решил давить на самое больное место гномов:

— Заберу пояс, — спокойно сказал дракон и гном поник.

Да, Маркель знал чем угрожать. И этот маленький секрет он узнал еще мальчишкой, познакомившись с одним из гномов тогда, когда отец оставил его в огненном разломе взрослеть. На его счастье ему встретился старик — гном, который пожалел мальчонку. Видимо, один из выходов находился недалеко, но Маркель об этом так и не узнал. Он попал в беду, свалившись в расщелину, а гному не хватало росту и силы, чтобы его вытащить. А вот длины ремня бы как раз хватило, но при упоминании о нем тот так всполошился, что мальчишку разобрало любопытство, несмотря на незавидное положение. Вот тогда он и узнал, что даже дать чужаку в руки ремень рода — позор. И теперь эти знания были как никогда кстати.

— Лучше убей, — гном закрыл глаза и приготовился к худшему.

— Говори, — продолжал давить Маркель.

— Если я скажу, то меня убьют свои же, — гордо произнес гном.

И огненный дракон не ожидал другого. Именно так и было бы, а соврать своему предводителю на камне правды они не могли. Маркель после знаменательной встречи увлекся историей гномов и посвятил огромное количество времени поискам информации. Но до сих пор завеса жизни гномов не открылась для него и на одну треть.