"А как можно прожить жизнь, не сохраняясь?" - тут же всплыл вопрос.

Хороший вопрос!

Я снова нажал на кнопку и бомбермэн кинул бомбу, открывая проход в соседний отсек лабиринта. Я так увлёкся, что не заметил, как Серый проснулся и неслышно подошёл ко мне.

– Что это?
– спросил он меня.

– Игрушка, адвокат мне оставил.

– Хороший мужик, мне сразу понравился. А в чём прикол?
– он протянул руку к игрушке.

– Подожди, я не могу тебе пока дать, тут нет сэйва.

– Чего?!

– Ну, сохранения, чтобы в любой момент можно было остановить игру, а потом снова начать.

– Вон оно чё, - сказал Серый, присаживаясь рядом, и сбоку заглядывая в экран.
– Чувачок что ли в тюрьме?
– спросил он, указывая на кирпичные стены.

– Вроде того. Это лабиринт, где поджидают привидения, их надо убить и найти выход.

– Ишь ты, даже игрушку в тюрягу засадили! О, вон и привидение появилось!
– Серый показал на зарешеченное оконце, где всплыл фэйс Бачилко.

– Петрунин, на выход!
– сказало привидение, лязгая замком.

– Пошёл чистосердечно признаваться, - вздохнул Серый, и ссутулившись, направился к дверям. Я проводил его взглядом и вернулся к игре, заметив, что время, отведённое на прохождение уровня, стремительно тает, а у меня ещё два привидения неубитых бродят!

Пробившись к привидению, я торопливо бросил бомбу, но неосторожно подставился под собственный огонь, и пришлось начинать заново. Теперь у меня было немного опыта, я знал, где должен поставить своего бомбермэна, чтобы не тяпнуло привидение, и на сколько отбегать, чтобы не зацепило взрывом. Игрушка мне нравилась всё больше.

Зазвенели ключи, дверь в камеру приоткрылась и в неё медленно, боком, протиснулся шкафообразный амбал с квадратной фигурой и маленькой, приплюснутой головой, плотно сидящей прямо на плечах. На бледном одутловатом лице резко выделялись густые мохнатые брови, почти совершенно закрывающие глаза. Войдя, мужчина оглянулся, поворачиваясь всем корпусом, затем присел на краешек лавки и стал прямо глядеть перед собой, не обращая внимания на Бачилко, наблюдавшего за его поведением.

Так он сидел минут десять, затем повернулся ко мне и шумно вдохнул, видимо, собираясь поделиться своим горем, но в эту минуту в камеру втолкнули ещё одного персонажа. Молодого парня в джинсах и рубашке, залитой чьей-то кровью. Кровь была явно не его. Сам он был цел. Парень, с бессмысленным выражением лица, сразу стал метаться по камере. Амбал мерно поворачивал за ним голову, следя за передвижениями парня, и позабыв о том, что хотел что-то сказать.

Бачилко тоже смотрел на него из-за решетки, но когда скорость движения парня увеличилась, и к нему добавился длинный протяжный вой, дверь открылась, и в неё влезли сотрудники с приснопамятными дубинками. За минуту они успокоили парня, который отполз к стене и затих, трясясь, как осиновый лист.

У меня не было никакого желания смотреть образы новоприбывших, на душе стало гадко до невозможности, а когда обратно привели Серого, я даже обрадовался.

Не обращая на новичков внимания, он сел рядом со мной и сказал:

– Ну, вот и всё, дело сделано, теперь только ждать. Я зоны не боюсь, мне понятия известны, противно только, что успел я отвыкнуть от зоны, воздуха вольного хлебнуть...

– А никак нельзя было, чтобы на дело не идти?
– спросил я его.

– Невозможно. Работы нет, денег нет, мамаша старая заболела, в больницу положили, операцию обещали сделать...за большие бабки. Пришлось вспомнить былые деньки, только без толку. Теперь мамаша, наверно, помрёт. Да что это я, любого спроси, он тебе нажалуется на житуху. Хотя ты разве поймёшь? У тебя деньги есть наверно, раз адвоката такого взял?
– Серый остро взглянул мне в глаза.
– Ты же бизнесом занимаешься?

– Нет, каким бизнесом?
– сказал я, потом подумал и поправился, - хотя это можно назвать и бизнесом, неверное.

– Умеют люди устраиваться, - пробормотал Серый, - откупишься Андрюха и пойдёшь гулять по ресторанам.

– Надеюсь выиграть дело по-честному.

– А-а, ну-ну...
– скептически сказал Серый, заваливаясь обратно на лежанку.

Я обвёл глазами камеру и вдруг понял, что совершил огромную ошибку. Я не должен был здесь находиться! Как будто увидел со стороны себя, как птицу, из-за любопытства попавшую в силки. Моё предназначение летать, а я сидел тут, спутанный по рукам и ногам в сомнительной компании, неясным будущим, вместо того, чтобы получать трансцендентный опыт.