усталость, после долгого переезда в поезде.

В буфете гостиницы попила горячего какао с булочкой, намного раньше назначенного

времени явилась на заветную скамейку.

Устроилась в тени старого тополя, стала ждать вестей от доброй женщины из

регистратуры.

Разомлев от тёплого воздуха и запаха исходящего от деревьев, трав и цветов, неожиданно

задремала.

Из этого дремотного состояния её вывел голос, присевшей рядом знакомой женщины:

– Ну, и задала ты мне задачку, милочка, хорошо, что я здесь работаю уже много лет,

многих знаю, от санитарок до профессоров.

Ну, не смотри ты на меня, как на лик святой богоматери, кое-что выяснила, но думаю, что

это тебя мало обрадует.

Да, твой милёнок прошёл тут обследование, его срочно отправили в Киев, там есть новая

светила в области кардиологии - некий Амосов и твой Семён срочно уехал туда ещё пять

дней назад.

Как мне сказали, дела у него неважные, у нас в центре не взялись сделать ему операцию,

это чревато летальным исходом, так, что крепись, милочка, будь готова ко всему и молись

на того Амосова.

Фрося вдруг побледнела, к горлу подступила тошнота и потеряла сознание.

Очнулась уже на каталке в приёмном покое, рядом хлопотала знакомая ей вестница и

другие люди в белых халатах.

Вскоре пришла медицинская сестра, взяла у Фроси анализ крови из вены, её заставили

сдать анализ мочи и отвезли в какую-то палату.

К этому времени ей стало значительно лучше, она попыталась встать, но её остановила

всё та же сердобольная женщина из регистратуры:

– Лежи, уже, лежи, напугала ты меня до смерти, это же надо так к сердцу взять, знала бы,

не бралась за это дело.

Прошло часа два и возле них появилась сестричка с улыбкой на губах:

– Вставайте, вставайте, вы совершенно здоровы, у вас всего лишь восьмая неделя

беременности.

Выйдя из ворот кардиологического центра, Фрося медленно побрела в сторону

гостиницы.

Дома, магазины, учреждения, переходы, светофоры...
– всё виделось, как в тумане.

Звуки, доходившие до неё сливались в сплошной гул - уши будто были заложены ватой,

прежний весёлый уличный переполох огромного города доходил до слуха, шипящей

волной или шуршащей листвой, куда только прорывались резкие гудки машин.

Как же так, из-за всей суматохи после внезапного отъезда Семёна, она потеряла чувство

реальности происходящего, а ведь действительно, в апреле не было месячных, а уже по

срокам приближались и следующие.

Какое к чёрту отравление, она беременна, беременна, беременна...

В памяти всплыла банька, где они с Семёном предавались так страстно любви и то своё

ощущение, новой зарождающейся в ней жизни...

Боже мой, это в тридцать семь лет, трое почти взрослых детей.

В такой неподходящий момент, когда будущий отец находится на грани жизни и смерти и

находится ли ещё... нет, конечно же, находится, и скоро, очень скоро, возможно, уже

завтра или послезавтра они увидятся, ведь в Москве она смогла отыскать его следы,

отыщет и в Киеве...

А, что делать с беременностью?!...
– ещё не поздно сделать аборт, что бы освободить себе

руки и тело, но, как это сделать и где?...

Срок приближающийся к оптимальному для аборта, а она в чужой Москве, на пути не

менее чужой Киев и, возможно, именно сейчас Семён больше всего в ней нуждается.

Разве она может прекратить поиски любимого человека, находящегося в критическом

состоянии и уехать в Поставы, что бы решить этот вопрос.

Там, она, обязательно, нашла бы возможность для избавления от нежелательной

беременности, не официально, так подпольно.

Но, на это уйдёт столько времени...

Хотя за неделю, максимум за десять дней, она справиться с этой задачей и продолжит

поиски, ведь до Киева от Постав ночь езды на поезде, как и от Москвы.

Но, нет у неё недели, счёт идёт уже, возможно, на дни и очень, даже, может быть, что

сейчас он лежит на больничной койке после сложнейшей операции, и ему некому губы

смочить водичкой.

И, какая она всё же эгоистка, думает только о себе.