Женщина, принимая книгу обратно, догадалась по печальному взгляду Фроси, что та

потерпела неудачу:

– Гражданочка, а вы уверенны, что он лежит именно здесь, может в другой больнице?

Услышав в голосе женщины участие, Фрося поведала, что она выяснила в далёком

Сосновске, что он получил направление на обследование, а возможно и операцию именно

сюда.

– Ах, миленькая гражданочка, так не здесь ты его ищешь, тебе надо в поликлинике о нём

справляться, возможно, его ещё не положили или назначили какие-нибудь проверки, а

может быть ожидает очередь на стационар.

Ой, даже не знаю, кто тебе там даст такую справку, ума просто не приложу и сегодня

похоже уже приём врачей там закончен.

И пока женщина размышляла в слух, Фрося аккуратненько подсунула под громоздкую

книгу, что она возвращала, сотенную купюру.

Книга тут же была убрана вместе с банкнотой.

Женщина с кем-то переговорила в глубине регистратуры и вышла к Фросе:

– Пойдём, милая, выйдем на улицу и потолкуем.

Они уселись на парковую скамейку в тени, уже, густо зелёного тополя и добрая работница

регистратуры заверила Фросю:

– Послушай, дело твоё не простое и самой тебе никогда не справиться, даже за такую

бумажку, ты не найдёшь у кого можно выяснить в какой кабинет и по какому вопросу

обращался такой-то гражданин.

Сегодня ступай туда, откуда пришла, а завтра к полудню приходи на эту же лавочку, а я к

этому времени постараюсь сделать, что от меня зависит, напиши здесь на бумажке его

данные, приложи ещё парочку сотенных, и иди себе спокойно отобедать, что ли, на тебе

ведь лица нет, ты такая бледная.

Фрося побрела обратно к воротам, на больших часах расположенных на центральном

корпусе медицинского центра, стрелки уже подходили к четырём часам дня.

До сих пор во рту у Фроси ещё не было маковой росинки, она решила зайти в ближайшую

столовую покушать, но при одной только мысли к горлу подступила тошнота.

Решив, что это от голода, она всё же зашла в ближайшее кафе, с трудом скушала

гречневой каши с сосисками и запила компотом, это ей далось с трудом, тошнота волнами

подкатывала и подкатывала, Фрося поспешила выти наружу из кафе в свою гостиницу,

надо отдохнуть, как следует, к завтрашнему дню всё пройдёт.

В гостиничном номере Фрося не находила себе места, тошнота отступила, но тяжёлые

мысли не давали покоя:

– Где же ты, мой миленький Сёмочка, что с тобой и как мне тебя отыскать?

Убегая от мрачных мыслей, она покинула гостиницу и пошла бродить по Москве.

Наступил тёплый майский вечер, на улицах было полно людей, все куда-то спешили.

В витринах магазинов было тесно от всевозможных продуктов и нарядов.

Для глаз деревенской женщины всё это было диковинно и поражало воображение.

Она любовалась фасадами старинных зданий, останавливалась, читала надписи на

памятниках, впечатляло, какое количество легковых машин проносилось мимо и,

неожиданно, она вышла к станции метро.

После некоторых колебаний, всё же решилась спуститься в подземку и проехать

несколько остановок.

Она нерешительно ступила на эскалатор и чуть не упала, сходя с него, подумала с

улыбкой: экая неловкая, одним словом, деревня.

Поразилась внутреннему убранству, облачённой в мрамор станции метро, разглядывала

мозаичные росписи на стенах и потолке, вместе с шумной толпой людей втиснулась в

вагон, пронеслась несколько остановок.

Затем, проделала такой же путь назад, побоявшись путешествовать долго под землёй, не

ровён час, заблудиться можно.

В гостиницу вернулась, когда уже совсем стемнело и на улицах зажглись яркие фонари.

От всех пережитых за сегодня волнений, впечатлений и от долгого нахождения на ногах,

накопилась такая усталость, что, понежившись недолго в ванне, завалилась на широкую

кровать, быстро уснула, с мыслью, что, возможно, где-то здесь в огромной Москве

находится её Семён, который не знает ничего о том, что, она так близко от него.

Утром она не почувствовала тошноты и обрадовалась, списав вчерашнее состояние на