Шрифт:
и по-прежнему улыбался:
– Если я не ошибаюсь, ко мне пожаловала мадам Фрося, с которой я, к сожалению, не
имел счастье быть знакомым, ваш... хм. Алесь не нашёл нужным нас познакомить, хотя
думаю напрасно, очень даже напрасно.
Леночка, душечка, успокойся милая, не бывает правил без исключений, будем считать это
исключением, такие женщины зря ко мне не приходят, будь добра, принеси нам,
пожалуйста, чуть попозже чаёк...
И с этими словами, на глазах изумлённой девушки он открыл перед Фросей дверь в свой
кабинет:
– Ну, проходите, проходите барышня, присаживайтесь, меня зовут Григорий Матвеевич.
Что вас привело ко мне, по внешнему виду не скажешь, что плохо себя чувствуете, а
здоровые сюда не приходят.
Не смущайтесь, поставьте свою котомочку на пол, я слушаю...
Фрося присела на край стула, смотрела в доброе лицо поселкового доктора и понимала,
что её бутылка здесь будет не кстати, но ей была необходима информация, и надо было
как-то всё же, достучаться до души этого симпатичного человека:
– Григорий Матвеевич, я знаю, что подобную информацию вы не вправе мне дать, но я
вас умоляю хоть словечко, хоть пол словечка, мне негде больше выяснить это.
Дело в том, что мой... дорогой мне человек недавно покинул эти места и я подозреваю,
что причина его плохое самочувствие, но кроме этих подозрений я ничем не располагаю,
мне важно, очень важно узнать хоть что-нибудь о нём, и если вам что-нибудь известно,
очень прошу вас, расскажите мне, я обязана его отыскать, быть рядом в трудную минуту!
Это Семён Вайсвасер, он работал в этих местах заготовителем...
– Ах, вы про Сёму, ну-ну...
Да, я не имею права разглашать кому-либо информацию об истории болезни пациента,
правда, он, по сути, таковым у меня и не был.
Фрося приложила руки к груди, но не успела и слова промолвить.
– Помолчите, помолчите милая барышня, я постараюсь вам кое в чём помочь.
Сёма действительно в последнее время очень плохо себя чувствовал и заходил ко мне за
лекарством, но не более того.
Я только знаю, что у него ещё с войны остался осколок, находящийся в районе сердца, но
все обследования он проходил в Сосновске, вот туда вам и следует обратиться...
Фрося, вскочила со стула, схватила руку доктора и стала целовать, произнося слова
благодарности:
– Милый доктор, Григорий Матвеевич, вы открыли мне окно в неизвестность, я уже
завтра поеду в Сосновск и постараюсь получить хоть какую-то информацию, которая мне
поможет его отыскать.
Я счастливый человек, на моём пути всегда встречаются только хорошие люди...
– Нет, моя девочка, это ты хорошая, я, как только тебя увидел, сразу же захотел всю душу
тебе отдать.
Ах, Алесь, Алесь, как же ты был не прав, такую женщину упустить...
Котомочку свою заберите, куда вы так помчались...
– Нет, нет, это доктор вам, простите, но это на удачу, как я вам благодарна...
И за Фросей закрылась дверь.
Она подскочила к секретарше, обняла её за шею и расцеловала в обе щёки, махнув на
прощанье рукой, сбежала с лестницы медпункта.
глава 89
Вечером Фрося с Аглаей собрались на совет.
Оказывается не всё так просто, рейсовый автобус ходил из посёлка в Сосновск только два
раза в неделю и он так медленно тянулся, что сделать два конца в один день на нём не
представлялось возможным.
Это здесь в Таёжном, Фросе удалось получить достаточно легко информацию от Григория
Матвеевича, а Сосновск всё же не Таёжный, там настоящая больница, настоящие суровые
врачи, у которых получить информацию не представляется лёгким делом.
Аглая посоветовала сильно не спешить, а всё продумать досконально, найти нужных
людей, подходящий транспорт, на том пока и порешили.
Уже на следующий день Аглая успешно справилась с поставленными задачами.
Через два дня Фрося поедет в Сосновск с новым заготовителем, на бывшем ЗИСе Семёна,
с водителем она уже договорилась.
Также она позвонила кое-кому в Сосновск и ей пообещали, что окажут Фросе всяческую