синих сапфировых глаз, на губах играла улыбка, и она прошептала нежно признания в

адрес самого любимого человека на земле:

– Алесик, милый мой Алесик, как я тебя люблю, как бы я смогла жить без тебя...
–

Когда она вернулась к их ложу, на нём уже стояла открытая бутылка вина и коробка

шоколадных конфет, а на встречу ей улыбался Алесь:

– Давай любимая, отметим нашу свадьбу, правда без музыкантов и свидетелей...-

– Но зато с любовью... продолжила улыбающаяся Фрося.

В эту ночь они забыли про всё на свете, что где-то идёт война, погибают люди, в руины

превращаются дома, в лагерях и гетто томятся обездоленные люди, и что их счастье

только плата за все будущие страдания...

Бледный рассвет заглянул в окна, и осветил постель влюблённых, которые так и не уснули

до утра.

Утомлённая и счастливая Фрося выбралась из ложа, и пошла, подоить корову и выгнать её

в стадо.

Накоротке переговорила со старым пастухом, который знал её с пелёнок, и

вернулась опять в сарай, подсыпала коню сена, и вошла в дом.

То, что она увидела, не могло не напугать.

Её взгляду предстала страшная картина - под дулом винтовки сидел на лавке её Алесь, из

разбитых его губ по бороде на рубашку стекала кровь.

Винтовку держал перед лицом Алеся советский солдат в грязной и рваной во многих

местах форме.

Двое других таких же военных шныряли по избе, выискивая, чем можно здесь

поживиться, пихая в вещевые мешки сало, мясо, хлеб, помидоры и огурцы...

На ходу они хватали из чугунка грязными руками вчерашнюю холодную картошку.

В спальне от крика заходились проснувшиеся от шума дети.

Один из военных, судя по форме, офицер, потребовал:

– Так, паночка, будьте добры, отдать золотые вещи и всё, что у вас есть годное на продажу

или на обмен, и лучше добровольно, если вы хотите остаться в живых...

– Ах, пан офицер, дозвольте мне пройти в комнату к детям, неужто не слышите, как они

разоряются.

Там в комнате хранятся обручальные кольца, я их вам отдам, только идите от нас с

миром...

– Поторопись, поторопись паночка, пока твоему муженьку кишки не выпустили...

Фрося забежала в спальню и достала припрятанные кольца, своё и Степаново, которое он

снял, уходя на войну.

Она положила на стол кольца и сняла с ушей серёжки, подаренные свекровью на свадьбу:

– Эх, вы, защитнички, с кем воюете и кого обираете...

У нас больше ничего нет ценного, мы только переехали из города, забирайте, что

награбили, и поспешите за своими драпающими войсками, а то неровён час немцы сюда

нагрянут...

Офицер сгрёб одной рукой жалкое золото со стола, а второй, влепил Фросе звонкую

пощёчину, от которой она упала на пол.

Алесь хотел броситься на помощь жене, но получил удар прикладом винтовки по голове,

и рухнул без сознания рядом с Фросей -

В комнате заходились от плача дети, рядом лежал, не приходивший в сознание Алесь.

Фрося поднялась на ноги, и смерила презрительным взглядом военных:

– Что воевать с бабами и безоружными герои, но ничего под богом ходим, отольются вам

наши слёзы...
–

Один из бандитов в военной форме поднял винтовку, и наставил на Фросю, но в спальне

кричали дети, солнце всё выше поднималось над деревней, и офицер скомандовал:

– Уходим, а то и правда немцы нагрянут, хрен с ними, пусть живут, мы ещё вернёмся...
–

И они быстро покинули развороченную избу.

Последний уходящий солдат плюнул в лицо Фроси:

– Скажи ещё спасибо, что с тобой не позабавились, польская шлюха...

Алесь пришёл в себя и мутным взглядом оглядел комнату. Рядом с ним на полу сидела

Фрося и прикладывала к его разбитой голове железное полотно топора. В дальней комнате

заходились от плача дети.

Алесь взял топор из её рук, и кивнул в сторону плача.

Она подскочила и побежала успокаивать детей.

Через короткое время всё в доме успокоилось, накормленные дети вновь спали, а