Шрифт:
Пойдём в баньку мой дорогой муж, а потом я стану тебе настоящей женой...
глава 12
Взяв сменную одежду, держась за руки, Фрося с Алесем поспешили в баню.
В предбаннике они почувствовали неудобство и смущение, и не удивительно, ведь им
предстояло оголиться друг перед другом.
Нет, они не могли так быстро преодолеть себя, ведь только души их соединились, а тела
ещё не познали той близости, после которой можно было бы мыться вместе в бане.
Покрасневший от смущения Алесь вышел наружу, а Фрося стала стягивать с себя
сарафан.
Из кармана выпал на пол всё тот же свёрточек, она машинально положила его на полочку
и зашла в баню, где с удовольствием отдала тело горячему пару, венику, воде и мылу.
Намылась, оделась, и закрутив волосы полотенцем, вышла на улицу, и, позвала Алеся:
– Мойся дорогой, побыстрей, я приготовлю нам постель...
Пока Алесь мылся в бане, Фрося расстелила на полу в горнице одеяла, накинула простынь
и кинула подушки, покормила детей, и раздевшись догола, легла, замерев в ожидании и в
предвкушении...
Сердце отчаянно стучало, казалось, что вырвется наружу, в голове роем неслись мысли,
память неотвязно возвращала назад, в ту злополучную брачную ночь после свадьбы со
Степаном:
– Боже мой, как это будет на сей раз, каким окажется Алесь в постели, ведь в жизни он
такой ласковый...
Она сама себе улыбнулась:
– У нас уже двое деток, и только сейчас будет первая брачная ночь, и то без венчания, в
грехе и в каком, ведь она официально замужняя за другим, но совесть на сей счёт почему-
то была спокойна...
На смену этим мыслям приходила и другая:
– Насколько ей близость с мужчиной на сей раз будет неприятна, но ведь и со Степаном,
она иногда чувствовала подобие наслаждения, просто тот обрывал это быстро своей
грубостью и равнодушием к её желаниям.
Боже мой, больше года пробыла замужем, а волнуюсь сильней, чем в первый раз. Может
быть, я такая неумека и холодная женщина, что Алесю со мной будет неприятно.
Нет, такого быть не может, ведь она его так любит, и всё сделает для того, чтоб он
получил удовольствие от их близости...
Вскоре вошёл в избу Алесь, в свете керосиновой лампы увидел их ложе и Фросю под
одеялом, смотревшую на него волнующим взглядом. Алесь поспешно затушил лампу,
разделся и юркнул к ней под одеяло.
Возбуждённый мужчина склонился над лицом любимой женщины, и стал покрывать
поцелуями глаза и лоб, нос и уши, а затем жадно впился в жаркие губы Фроси.
Пока его губы изучали бархат шеи и груди, а руки нежно гладили низ тела любимой.
Всё в ней закипело внутри, она потянула на себя Алеся, раздвинула широко ноги, и
чувствуя, его неловкость и неумелость, помогла своей рукой, войти в себя, и он тут же
взорвался внутри неё горячей волной непреодолимого желания.
Они некоторое время продолжали лежать в том же положении, шепча друг другу
ласковые слова, нежно касаясь губами лица друг друга. В Алесе от нежных прикасаний и
слов Фроси, от пылкого и пышного её тела, от нерастраченной любви, быстро окрепло
желание вновь обладать этой восхитительной женщиной, и Фрося мгновенно
откликнулась на этот зов...
Их губы и руки изучали друг друга, тела шли навстречу с такой жадностью, что затмевало
всю их неопытность, и Фрося вдруг почувствовала, что горячая волна от головы хлынула
до низа живота, и она впилась зубами в подушку, что бы сдержать крик, рвущийся из её
груди, и в этот же момент, Алесь застонал, он стал как будто невесомым, и фонтан
вожделения пролился росой в лоно Фроси.
До утра они так и не сомкнули глаз, изучая каждую клеточку тела друг друга, ласки
сменяло соитие, нежные слова слетали с губ вместе с криками от высшего наслаждения,
они делились ощущениями и признаниями в любви, и не было ничего на свете в эти
минуты дороже их счастья.
Под утро Фрося зашла в спальню к детям, покормить и перепеленать, она взглянула на
себя в маленькое зеркало, висевшее на стене, и поразилась свету, который лился из её