Хозяйка сразу присекла все возражения, налила по пол стакана водочки, размашисто

звонко чокнувшись, гранёными стаканами, провозгласила:

– За знакомство!...

После выпитого они дружно налегли на закуску, аппетитно хрустя и пережёвывая

вкусные угощения.

Аглая быстро налила ещё по четверти стакана и отставила бутылку в сторону, что бы

Фрося не сопротивлялась натиску:

– Сейчас ещё по маленькой и будем вести серьёзные разговоры, как водится у нас

сибиряков...

У Фроси от выпитого зашумело в голове, жизнь показалась совсем не мрачной, она только

посетовала, что там, в гостинице остался один-одинёшенек сын.

Аглая тщательно закусив, поднялась из-за стола, на её раскрасневшемся лице играла

плутоватая улыбка:

– Пойдём, пойдём подружка, я тебе покажу хоромы, которые возможно и будут твоими,

если ты уладишь отношения со своим муженьком, а я думаю, что уладишь, баба ты

бойкая, своё не упустишь...

С этими словами они вышли за порог, уже по убранному огороду прошли с полсотни

метров, туда где стояла добротная времянка с небольшой горницей и двумя спаленками.

Фрося обратила внимание на наличие русской печи с палатями и выложенной из кирпича

плитой для готовки пищи.

Аглая не мешала Фросе разглядывать жилище, при этом рассказывая:

– Раньше, до смерти свекрови со свёкром, мы жили здесь со своей семьёй, а уже почитай

второй год, как эта времянка пустует, я не хотела пускать сюда чужих людей, вот, дети

подрастают и кто знает, а вдруг понадобится.

А тебе сдам жильё с радостью, потому что ты сразу пришлась мне по душе.

Я почему-то уверена, что мы будем добрыми соседями и, возможно, хорошими

подругами.

Можешь не сомневаться, мой муж не будет против.

А теперь мне надо возвращаться на работу, а ты возвращайся к сыну, улаживай свои

семейные отношения, а вечером можете уже перетаскивать свой скарб и начинать жизнь

на новом месте.

К этому времени печь будет протоплена, мы будем ожидать вас на ужин, где и

познакомимся поближе.

Думаю, что мужикам, детям, а особенно нам, будет о чём поговорить...

Около магазина они расцеловались, Фрося зашагала в сторону гостиницы.

Зайдя в комнату, она застала обрадовавшую взгляд картину - за столом заваленным

книгами, географическими картами сидели Алесь и Андрейка, увлечённо о чём-то

разговаривали.

Было видно, что они уже хорошо разнокомились и нашли общий язык.

Ещё чуть осоловевшими глазами от выпитой с Аглаей водки, Фрося осмотрела Алеся и

подумала, что всё будет в порядке.

Лицо у него было чисто выбрито, на нём была, наверное, лучшая его одежда, с

удовольствием отметила одну из двух рубах высланных ею в посылке.

В глазах Алеся уже не чувствовалось вчерашнего затравленного взгляда, но явно читалась

мольба о прощении:

– Ну, что мужички расселись, больше делать нечего что ли?

А, ну, давайте сворачивайте свои занятия, успеете ещё наговориться, надо готовиться

съезжаться.

Сынок, запаковывай обратно сумки, к вечеру мы уже должны перебраться на наше новое

место жительства, не спрашивай куда, скоро сам всё увидишь.

А мы с папой выйдем прогуляться немножко, а то мне нужен свежий воздух, иначе

завалюсь, не привыкла я так водку пить, как местные...

Они вышли с Алесем из гостиницы и он повёл жену по ему ведомому маршруту.

Через пятнадцать минут они оказались на берегу довольно широкой и красивой реки, к

берегам которой как будто бежали стройные лиственницы наперегонки с елями.

На песчаной отмели там и сям громоздились валуны, на один из которых они уселись

спина к спине.

Вода журчала и плескалась недалеко от их ног, уже прохладный для наступающего

сентябрьского вечера ветерок ласкал и охлаждал их разгорячённые взволнованные лица.

Алесь развернулся к ней, попытался обнять, бормоча слова прощения, но Фрося

отшатнулась, убрала его руки со своих плеч и заговорила, чеканя каждое слово:

– Я знаю, через что ты прошёл, я понимаю, что двенадцать лет ты не знал женской ласки,

я могу допустить, что ты не был уверен, что скоро попадёшь домой и не был уверен, что я