Шрифт:
женщина.
Предчувствие беды и ревность больно хлестнули плетью по сердцу Фроси.
Женщина пыталась разглядеть приехавших в тусклом свете пробивавшемся из окна:
– Откуда будете таковские и до кого приехали?
Фрося подошла почти вплотную, подняла голову, стараясь получше разглядеть хозяйку
избы и спокойно спросила:
– Простите, Алесь Цыбульский здесь проживает?
Женщина высокомерно передёрнула плечами, приоткрыла дверь и в образовавшуюся
щель нараспев позвала:
– Алеська, тут до тебя приехали, соизволишь выйти или как?...
В появившемся рядом с женщиной на крыльце мужчине Фрося с большим трудом узнала
своего Алеся.
Хоть и плохо было видно, но она сразу разглядела, что прежде высокий стройный с
благородной статью, а сейчас на них смотрел удивлённо и со страхом, сутулый, с крутыми
залысинами, с непонятной всклокоченной бородой пожилой человек.
Фрося в упор уставилась на мужчину, о встрече с которым мечтала больше двенадцати
лет.
Она приросла к месту, не смея сделать шаг на встречу, язык будто присох к нёбу, а тело
налилось свинцом.
Хозяйка избы наконец прервала явно затянувшееся молчание и спросила:
– Знакомые, что ли?
На этот раз Алесь разомкнул уста, и заискивающе быстро проговорил:
– Александра Кирилловна, это моя жена с сыном приехали ко мне...
Женщина хмыкнула, резко развернулась в сторону двери и кинула ехидно через плечо:
– Вот, и принимай в своих хоромах, а в моей избе им делать нечего...
Дверь с резким стуком закрылась за спиной Алеся.
Фрося по-прежнему стояла не шевелясь, продолжая рассматривать своего мужа, и тот на
ватных ногах одолел четыре ступеньки крыльца, подошёл к жене, обнял за шею и ткнулся
лицом в плечо.
глава 62
Из ступора их вывел голос Андрея, он дёрнул Фросю за рукав:
– Мама, мне холодно и я хочу кушать...
Фрося отшатнулась от Алеся, взяла за руку сына и подвела к отцу:
– Ну, знакомьтесь, это Алесик твой сын, которого ты конечно же не узнал...
Она горько усмехнулась...
– Ведь Андрейка за это время так вырос, а когда ты с ним расстался, ему было всего
полтора годика, помнишь...
Затем она повернулась к мальчику:
– Андрейка, а это твой папа, с которым тебе предстоит познакомиться и я надеюсь, что он
нас совсем не разочарует...
–
С этими словами она подтолкнула друг к другу отца и сына.
Алесь неловко обнял мальчика, гладя его по плечам, слов он явно не находил.
И опять заговорила Фрося:
– И так, горячей встречи не получилось, но нас сейчас волнует ближайшее будущее.
Понятно, что у твоей хозяюшки мы остановиться не можем.
Похоже, ты не очень то верил, что мы приедем к тебе.
Дура, я дура, навображала себе неизвестно что, а ты, поэтому так и отговаривал в
последнем письме, а я всё сводила к твоему благородству.
Разбираться во всём будем потом, а пока подскажи вариант, где мы с Андрейкой можем
нормально переночевать, не ходить же мне по хатам и набиваться на постой.
Алесь оглядел внушительную горку сумок, кивнул, мол подождите и зашёл в избу, из
которой вскоре вернулся к ним, обутый в кирзовые сапоги и в потёртую телогрейку с
кепкой на голове, и завернул за дом к сараю.
Через короткое время он вывел оттуда лошадь, заряженную в подводу.
Они погрузили на неё все сумки и зашагали рядом с подводой вдоль чуть виднеющихся в
темноте домов посёлка.
За время всего пути они не произнесли не одного слова, даже говорливый Андрейка
проглотил язык от непонимания ситуации, к чему ещё добавился голод и усталость.
Где-то через четверть часа они добрались до двухэтажного здания, освещённого тусклым
фонарём над входом, в свете которого можно было прочитать вывеску "Дом колхозника".
Наказав Андрею караулить подводу, Фрося с Алесем зашли внутрь здания и увидели
мужичонку с протезом ноги, спавшего на стульях около входа.
Услышав хлопнувшую за ними закрывающуюся дверь, он сел, протёр кулаками глаза и