Леша уже было тронулся с места, но молодой, задыхаясь, подбежал к машине:

– Слушайте, чего делать-то теперь? Как их успокоить?

– Самому застрелиться, – хмуро посоветовал Леша и сел в машину. – Натуралист…

– Э-э… Вы куда!.. Вы откуда, я извиняюсь? Как доложить, кто вы вообще есть?

– Вообще мусорщик, – ответил Леха, трогаясь с места. – А учился на снайпера…

– Не, ну правда… Я не запомнил!.. Удостоверение… – держась за дверцу, взмолился парень

– Купил я его, – отрезал Леша. – За двести долларов.

Грузовик газанул вонючим черным дымом и укатил. Сзади еще что-то орали, но Леха уже не слышал.

Армен ходил по комнате сильно потерянный. Леша в резиновых перчатках изучал осколки тарелки, пальто, разобранный телефон и пол в радиусе двух метров. Тело укрыли простыней.

– Ищи сим-карту, – повторял он Армену. – Если найдем, – считай, все…

– Ну позвонишь ты им… И что? Кого менять?

Не дождавшись ответа, Армен снова уткнулся в пол у себя под ногами.

– Маленькая такая, пластиночка… Ищи, ищи… Некуда ей деться…

Но все было осмотрено до пылинки, а маленькая пластиночка не находилась.

– Ну, не съела же она ее! – произнес Армен.

Но Леша посмотрел на него очень внимательно.

Катя сидела на крыше, возле голубей. Смотрела на них через решетку.

– Я не буду этого делать, – говорил Армен.

– Как хочешь.

– Я не смогу просто…

– Ну, мне, конечно, привычнее в говне ковыряться…

– Может, врача найти какого…

– Ага. Патологоанатома, на дом.

– Я не смогу…

– Смотри сам…

Они положили тело между антеннами, Леша бросил на гудрон желтые резиновые перчатки. Сверху положил нож. И ушел.

Над антеннами стали кружить вороны; если бы не они, Армену, может, было бы легче.

Леха курил, отвернувшись лицом к городу. Простыня была наконец сдернута. Из-за ворон заволновались голуби на своих полочках. Армен перекрестился и воткнул нож.

Катя тихонько отодвинула защелку и приоткрыла дверцу.

– Не надо, их кошки пожрут, – сказал Леша. – Не умеют они на воле…

Испачканная кровью золотая пластинка легла Леше в ладонь.

Он помыл ее под краном, потом сушил феном.

На Армена лучше было не смотреть.

Потом телефон был включен, и через полторы длинные секунды табло загорелось.

– Меняю одну испорченную ведьму на нашего парня, – сказал в трубку Леха. – Там, где кошек поменьше и ветер дует… Через часок подъеду, чего тянуть… Не один, с девушкой.

Леха нажал отбой.

– Зашивай свою подругу, – Леха вынул из стойки снайперскую винтовку, нашел бинокль. – Меняться будем.

Красная «ауди» съехала с дороги около свалки и остановилась в поле, где шел трубопровод.

За рулем сидела Катя, рядом Армен. На заднем сиденье – девка в плотно застегнутом синем пальто и с завязанными глазами. Она сидела справа, так, чтобы ее можно было увидеть со стороны поля.

Но в то же время так, чтобы сзади не видно было ручки от швабры, которая поддерживала голову.

Армен посмотрел в бинокль. На дальнем конце разрытого поля стояла черная машина.

– Видишь, Армен? – спросил по телефону Леша.

– Вижу, – ответил он в трубку. – И тебя вижу.

По дальней дороге двигался мусоросборщик.

– На меня вообще смотреть не надо. Меня здесь нет – один ты. С девушкой.

Мусоросборщик миновал черную машину и, отразившись в ее затемненных стеклах, скрылся из виду.

– В машине вроде трое, я справа, на свалке, – сказал Леша в свой наушник. – Кстати, стекла у него бронированные.

Армен посмотрел направо, но увидел только стаи птиц.

Леша поудобнее устроился на крыше «КамАЗа», повел оптикой по полю, остановился на черной машине. Достал тот самый телефон.

– Сейчас ты ему звонишь, – сказал он и нажал вызов.

– Я тебя вижу, а ты меня? – спросил он у невидимого собеседника.

Издали можно было различить, как вышел из машины Армен с телефоном и приоткрыл заднюю дверь.

– А ведьму видишь? – послышался из трубки голос Лехи.

Бледное лицо с завязанными глазами, кажется, повернулось.