Дуло он держал во рту, но, когда нажал на спуск, раздался только сухой щелчок. Нажал еще раз – то же самое. Армен проверил обойму – она была пуста. Он отложил пистолет; подумав, присыпал его каким-то мусором и достал ножик «лезерман».

…«Ауди» сделала разворот через сплошную полосу и помчалась обратно…

Открыл лезвие, пощупал, где бьется пульс на шее, взялся за ножик двумя руками, примерился.

Ему на затылок легла женская рука, чуть провела по волосам. Армен почувствовал что-то, замер на секунду. Посмотрел на нож в своих руках, потом сложил его и обернулся.

Он пристально смотрел в сторону дороги, наверное на удаляющуюся машину, встал и смотрел до тех пор, пока его фигура не стала совсем маленькой.

Армен сидел у окна, смотрел на дорогу. Проносились столбы, деревья, шиферные крыши. У одного милицейского поста он заметил красную машину, за рулем сидела красивая девушка, рядом стояли милиционеры. Он оглянулся на секунду, но автобус проехал, и снова замелькали деревенские заборы, крыши, остановки с людьми.

– Как же так? – говорил молодой милиционер, глупо улыбаясь.

– А вот так, – отвечала Катя, – прямо из Ростова, с зоны.

– Что же вы… Сейчас по сводочке проверим… Это еще два годика добавят…

– Да чего мне! Я молодая еще…

Подошел с поста старший с бумагой, посмотрел на Катю, в бумагу, хмыкнул и покачал головой.

– Куда же ты бегала?

– Да на свиданку, – беспечно отвечала Катя. – Не давали долго, я и пошла сама… '

– Ну-ну, – заулыбались оба. – Пристегнуться надо бы, – старший защелкнул наручник на руле и протянул пустой браслет Кате.

– Не вопрос, – она подала руку. – Влюбилась, как дура в короля, а волю-то, ее заслужить надо, правильно?

– Ну да, в принципе, – согласился дядька-милиционер, доставая мятую пачку «Явы». – Чего бегать-то…

Младший вернулся из машины с термосом.

– Ну, приедут через часок. Чайку, может?

Они сидели в машине сзади и думали каждый о своем.

– Арик, а ты ангела тоже не видел? – с сожалением спросил Ильяс. – Я книгу одну прочитал в детстве… «Духи сибирской равнины» называется. Про шаманов и древних людей… Они верили, что любой человек летать может. Если долгов за ним нет… Я мечтал, что встречу такого… Скажи, правда летает он?

– Врать не буду, не помню… – отвечал Леша. – Я уже в госпитале очнулся, в Ханкале. Лицо запомнил, а как там, чего… Помог – правда. А насчет летать… Не верю я как-то…

…На открытой долине, окруженной безлесыми и круглыми сопками, была оборудована взлетная полоса. Поселок железнодорожников лепился чуть ниже, рядом со строящейся дорогой. На полосе стоял зеленый гигант с четырьмя винтами и тупым носом с красной звездой. Местная гордость – невзрачная «уточка» – казалась рядом с ним просто фанерной птичкой.

Народу было много, все слушали оратора на трибуне – военного человека в очках. Речь он держал в тишине: раскосые лица внимали непонятным словам и завороженно поедали глазами самолет. Но, конечно, ни дети, ни взрослые, приехавшие сюда с дальних пастбищ, даже не подозревали о том, на что способен этот аппарат.

– …Чтобы из отсталых кочевников вы превратились в грамотных скотоводов, учителей, докторов, электриков и авиаторов…

На праздник все это было не очень похоже, может – из-за красноармейцев с винтовками и «форда» со спаренным «максимом» на раме, может – еще из-за чего, но за трибуной стояли прибывшие артисты агитотряда, висели красные флаги на шестах, а лошади и волосатые верблюды отсталых кочевников тихо жевали жвачку.

– Победить мракобесие, суеверия, постыдное явление шаманизма – вот ваша первая задача. Кучка безграмотных колдунов дурит вам головы и жирует за счет тружеников-скотоводов. Вы видели, чтобы шаман работал? Нет! Они не работают! Они получают все за то, что показывают вам дешевые фокусы, летают во сне и общаются с духами!

– Может, полетаете? – иронично обратился он в сторону кучки людей, которые стояли между красноармейцами. Шаманы молчали. Было их человек двенадцать.

– Чудес не бывает! Но сегодня, впервые в жизни, вы все-таки увидите чудо! Чудо техники, чудо советской авиации, самолет, построенный руками ленинградских рабочих, на котором мы прилетели сюда, к вам, по воздуху, за тысячи километров.

Человек махнул, кто-то с планшетом пронесся вдоль трибуны, красноармейцы зашевелились, стали растягиваться в цепь, а четыре винта чудо-машины дрогнули и закрутились. С кого-то слетела шапка, заорали дети, толпа отступила.

Местный начальник что-то сказал на ухо человеку на трибуне, тот кивнул и, перекрывая шум двигателей, закричал:

– Мы прощаемся с шаманизмом навсегда, мы верим в науку и гений человека!

Местный начальник, сверкнув лицом, яростным криком перевел по-своему последнюю фразу, и шаманов стали заталкивать в самолет. Люди заволновались.