Вдруг у него на пути оказалось поваленное дерево, и он с усилием перескочил через ствол. Впереди тропа раздваивалась, один путь уводил вверх, другой круто сбегал вниз в тенистую горную долину. Мимо пролетело копье. Свернув направо, он устремился к узкой горной долине.

Трое солдат выбежали ему наперерез примерно в тридцати шагах впереди. Ругнувшись, он шмыгнул влево, скользнув в низкие заросли, и поднялся по покатому склону, оказавшись на круглой прогалине в окруженной кипарисами лощине. Аттал примкнул к нему, красный от нагрузки, на его теле сверкал пот.

— Я… больше… не могу бежать, — выговорил мечник.

Проигнорировав его, Парменион подошел к ближайшему дереву и усадил Александра на одну из нижних ветвей. — Заберись на то разветвление и спрячься, — велел Спартанец. — Снизу тебя не увидят. — Мальчик протиснулся через колючие ветки и залег, спрятавшись на дереве.

Выхватив меч, Парменион отбежал к краю склона и стал ждать. Вот первый македон полез вверх — и закричал, когда клинок Пармениона разрубил ему шею. Солдат повалился назад, на своих товарищей.

Еще три македона забрались на прогалину с левой стороны, и Аттал побежал туда, чтобы их встретить, блокировав удар меча и ответным взмахом вскрыв горло одному из них, так что забил багровый фонтан.

Но вот появился основной отряд врага, рассыпавшись вокруг македонян. Парменион отступил, Аттал был рядом, копья македонов приближались к ним стеной из острого железа.

— Надо было мне последовать твоему совету, — шепнул Аттал.

— Где ребенок? — спросил смуглый, темноглазый воин с рябым лицом.

Аттал усмехнулся. — Поверить не могу, что такая уродливая хреновина научилась говорить по-человечьи.

— Где ребенок? — вновь спросил воин, и острия копий придвинулись ближе.

Вдруг один копейщик качнулся вперед со стрелой, торчащей из черепа. За ним вскрикнул второй, когда его бедро пронзил дротик.

— Ложись! — прокричал Парменион, схватив Аттала за руку и бросая его на землю.

Со всех сторон по прогалине засвистели стрелы. Мертвый македон упал на Пармениона с двумя стрелами в спине и третьей в глазу. Повсюду гибли солдаты. Несколько человек попытались убежать обратно к тропе, но тут появилась огромная фигура минотавра Бронта, и его двухсторонняя секира легко прошла сквозь их нагрудники и шлемы.

Два воина сумели проскочить его и скрылись в долине, но крики их отозвались эхом, и Парменион увидел, как братья минотавра — львиноголовый Стероп и циклоп Арг — вышли из-за деревьев.

На прогалине воцарилась мертвая тишина. Парменион выбрался из-под трупа упавшего на него врага и встал на ноги, спрятав меч в ножны. Тела лежали всюду. Из-за деревьев вышли кентавры с луками и колчанами, лица их были злы, глаза жестоки.

— Рад снова видеть вас, — сказал Парменион подошедшему Бронту. Тот приветственно кивнул огромной бычьей головой.

— Хорошо бегаешь, — сказал минотавр, проходя мимо него к кипарисовому дереву, где, спрятавшись, сидел Александр. Отбросив свою секиру, кентавр вытянул руки. — Иди ко мне, Искандер! — позвал он.

Александр выглянул из ветвей и спрыгнул на руки к минотавру. — Ты правда Искандер? — спросило существо.

— Так меня называли, — ответил мальчик.

— И ты способен открыть Врата Гиганта?

— Посмотрим, — сказал Александр, осторожно подбирая слова. С мальчиком на руках Бронт вернулся к ожидающим Пармениону и Атталу.

— Кентавры принесли весть, что явился Искандер. Госпожа велела нам защищать его. Мы сделаем это, даже ценой наших жизней. Но этого может быть недостаточно. Македонов много, а нас мало.

— Мы должны попасть в Спарту, — сказал Парменион. — Там мальчик будет в безопасности.

— Говорят, что Царь Спарты — великий человек, — сказал Бронт. — Он не охотится на народы Заклятия. И Врата Гиганта оттуда недалеко. Да, мы отправимся с вами в Спарту.

Парменион кивнул и окинул взглядом кентавров. — Сколько из вас с нами? — спросил он.

— Эти два десятка — все, кто уцелел.

— Тогда кто остался разведывать лес, высматривать врага?

— Никто, — признался Бронт.

Спартанец пересек прогалину, перешагивая трупы, и остановился возле молодого кентавра, поджарого существа с чалой гривой и бородой. — Кто у вас главный? — спросил он.

— Я Хеопс, сын Китина-Киариса. Главного у нас нет.

— Что ж, Хеопс, я страж Искандера, и я буду отдавать приказы.

— Мы не станем подчиняться приказаниям Человека, — ответил Хеопс.