— Мур шисат ки-вараг-ган, - объявил Тарак.
– Во на мур ух-ро-мара баро ошиг тсо кишмот-паран. (ороч. «Найдем работорговца… Он даст нам шесть дюжин монет за эту кишмот-паран» «Кишмот-паран» трудно точно перевести одним словом — это женщина, с которой вступают в связь насильно, не вступая в брак и не давая ничего в замен.)

Воины одобрительно загалдели.

— Тур га ро баро-хогр, - добавил вождь, обращаясь к Дагабу и Багоку.
– Кура барут. Ры дат га ха… (ороч. «Вы получите двойную долю… Отлично поработали. Но за водой все-таки сходите…»)

Он жестом предложил сразу приунывшим Дагабу и Багоку положить пленницу рядом с двумя человеческими девочками, которые сидели на мешках с углем, прижавшись друг к другу и дрожа от страха. Тарак уже собирался вернуться к костру, но в этот момент пленница зашевелилась.

— Массэ инье? (эльф. «Где я?») - произнесла она непонятные эльфийские слова, которые для любого орка звучали как бессмысленное «ля-ля-ля».

— Ты — мой пленник, женщина-эльф, - сообщил ей Тарак, с трудом выговаривая веснотские слова. По крайней мере, это был язык, который большинство орков и эльфов могли с горем пополам понимать. Хорошо живется людям — можно не знать никаких языков, кроме собственного, и почти кто угодно сможет тебя понять.

Эльфийка на редкость спокойно восприняла новость о своем пленении.

— Анебриэль из Линтанира, - представилась она.
– Вы не убили меня, пока я спала — видимо, вы хотите получить за меня золото. У меня есть родственники в Весмире, они могут дать за меня большой выкуп.

Обычно эльфийские женщины (да и не только эльфийские) выглядят хорошо только до тех пор, пока держат рот на замке, но эта эльфийка начинала нравиться Тараку все больше и больше — говорит просто, по делу, и сразу начинает с предложения золота. Но к сожалению…

— Ты надо попасть мой плен пять лет позже… - произнес орк.
– Я младший вождь, не мочь вести переговоры с Весмир. Мало воинов — эльфы делать засада, убивать мы вместо золото. Надо просить большой вожди, но они забирать весь золото свой карман. Лучше дать ты работорговец — мало золото, но живой.

Эльфийка покачала головой, осмысливая сказанное.

— Что насчет работорговца?
– спросила она.
– А он может согласиться отпустить меня за выкуп?

— Не думать так, - ответил Тарак.
– Торговать рабы запрещено у люди, эльфы и гномы. Когда они видеть работорговец — убивать он. Переговоры с эльфы не ходить он.

— То есть домой я не попаду… - вздохнула женщина.

— Думать так, - подтвердил орк.
– Живой важнее, чем свободный, женщина-эльф.

— Постойте… - произнесла эльфийка.
– Вы сказали, что переговоры с Весмиром могут вести только большие вожди. Вы не могли бы вместо работорговца продать меня одному из этих вождей? Золото-то везде одно.

— Женщина-эльф находчивый, но неграмотный, - усмехнулся Тарак.
– Орки не торговать рабы с орки. Дать свой раб другой орк — за золото или за так — значит сказать этот орк, что он не уметь сам захватить себе рабы. Орки бить морда за это. Ты не везти, женщина-эльф. Ничего не мочь делать с это.

Анебриэль вздохнула. Ситуация поначалу казалась ей очень глупой — она за двое суток проплыла всю Листру и половину Великой Реки и так устала, что решила выбраться на берег и отдохнуть. Кто бы мог подумать, что орки появятся так не вовремя… В отличие от остальных фей, у нее не было крылышек — вернее, уже не было — и орки приняли ее за обычную эльфийку… и это было очень хорошо, потому что знай они, кто она на самом деле, то скорее всего зарезали бы во сне.

Наяда затрясла головой, стараясь не позволить своему раздражению происходящим превратиться в гнев, и выпалила:

— У меня есть к вам предложение, младший вождь. Вы сказали, что собираетесь стать большим вождем через пять лет. Что, если я сделаю вас большим вождем уже в этом году — тогда вы отпустите меня домой?

— Как женщина-эльф делать я вождь?
– заинтересовался Тарак.

— Женщина-эльф разбирается в ядах и немного колдует. Я убью больших вождей, и тех кто станет большими вождями после них — пока очередь не дойдет до тебя.

За такое предложение орк как следует треснул пленницу по макушке.

— Это же марадар-жон*!
– возмутился он.
– Самый верный способ называться подлец и узурпатор.

— Дурак, - произнесла Анебриэль глухим голосом, поднимая взгляд на орка. Ее наполненные слезами глаза вспыхнули желтым огнем, а затем случилось что-то странное — Тараку сначала показалось, что с ее лица сходит кожа, но на самом деле она начала превращаться в воду, начиная с глаз. Вождь выхватил ятаган.

— Лучше беги!
– крикнула наяда, взмахнув рукой. Ее рука прошла прямо сквозь веревки, которыми она была связана, и, обернувшись водной плетью, отбросила орка на двадцать шагов. Со всего лагеря сбегались другие орки, и фея поднялась на ноги. Теперь в воду превратилось все выше пояса — лишь глаза продолжали сиять двумя желтыми бусинами.